19Вс
20Пн
21Вт
22Ср
23Чт
24Пт
25Сб
26Вс
27Пн
28Вт
29Ср
30Чт
ноября 2017
• Личный кабинет
Логин: (регистрация?) Пароль: (напомнить?)
• РЕГИСТРАЦИЯ
Свежие статьи Самые свежие статьи Вестника К

Ученые с уверенностью утверждают, что теплая вода - это простой способ улучшить здоровье. И у них есть доказательства на этот счет...

Жители Нижнекамска обвинили полицейских в том, что они били подозреваемых, засовывали им в рот половые тряпки, угрожали изнасилованием...

 

Вечером 17 ноября в Одессе сорвали моноспектакль художественного руководителя «Сатирикона» Константина Райкина в Украинском театре имени В. Василько... Райкин ушел за кулисы, спектакль был отменен.

Продавец биткоинов в Москве лишился криптовалюты и 15 миллионов рублей, которые он должен был за нее получить, сообщает пресс-служба ГУ МВД по городу.

Сегодня левши не считаются какими-то особенными людьми (во всяком случае, в западных странах), хотя на протяжении долгого времени человеческое общество не особо симпатизировало леворуким...

• Поиск пользователя
• Реклама
• Где найти?
Где найти какой-то конкретный фильм или программу? Музыкальный файл или книгу? Теперь у наших читателей есть навигатор по сети!
Навигатор по сети
• Создай демотиватор!
Здесь вы можете создать свой демотиватор!
Поразите мир юмором, цинизмом и креативом!
О веселом Отдохни с Вестником

То ли чувство прекрасного иногда играет с дизайнерами злую шутку, то ли они очень любят пойти вразнос.

Мы посмотрели на эти упаковки, и у нас один-единственный вопрос: «За что?!»

Такие кадры сложно, а часто невозможно придумать и организовать — нужно оказаться в нужный момент в строго определенном месте. С фотоаппаратом наготове, разумеется...

Людей творчества и психически больных часто связывает нестандартное мышление. Именно оно позволяет первым создавать необычные картины, причем порой этот талант наблюдается и у вторых. Давайте взглянем на картины, созданные людьми, страдающими психическими расстройствами...

Проект с необычным названием 22@ призван превратить бывшую промышленную зону Барселоны El Poble Nou в инновационный район с высокой концентрацией инфраструктуры и построек в области бизнеса, науки и образования...

• Новости мира
Глава МИД Украины рассказал о передаче США «опыта борьбы с россиянами»
Министр иностранных дел Украины Павел Климкин заявил, что Киев получит от Вашингтона оружие, а в обмен передаст американским партнерам "опыт борьбы с россиянами".

«Мисс Мира-2017» стала 20-летняя индианка
В конкурсе красоты "Мисс Мира-2017", который проходил в китайском городе Санья, выбрали победительницу.

ABC News сообщил о планах США выделить Украине $47 млн на летальное оружие
Как сообщает телеканал ABC News со ссылкой на представителя Госдепа США, американский Совет нацбезопасности даст президенту Дональду Трампу рекомендации по выделению Украине $47 млн на летальное ...


Информация к новости
  • Просмотров: 503
  • Комментариев: 0
  • Автор: Бэкки
  • Дата: 2-06-2017, 14:31
  • В закладки:
  • 0
2-06-2017, 14:31

Досуг » Это интересно / «Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках      


В 2015 году в нескольких регионах стартовала программа «Учитель для России» — выпускники лучших российских вузов (МГУ, МГИМО, Высшей школы экономики) отправились преподавать в областные школы.

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Точно такие же проекты существуют во многих странах — от Индии и Китая до Великобритании и США. Все это придумано в том числе и для того, чтобы изменить отношение к школе — как у самих учеников, так и у преподавателей (до 11 июня в программу идет новый набор). Мы поговорили с несколькими участниками проекта о том, зачем они уехали из Москвы преподавать, как живет «обычная» школа, что можно в ней изменить — и зачем это нужно делать.

Стас Янкевич, учитель истории и обществознания в СОШ № 3 города Балабаново Калужской области

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Моя мама — учительница английского языка, папа — ученый-физик, но я никогда не думал, что стану учителем. Я работал бизнес-консультантом в Москва-Сити. У меня была понятная траектория, как и для любого человека, который работает в консалтинге. Иногда я задумывался о том, почему в системе образования нет умных решений управляющего характера, которые давно применяются в бизнесе. И когда я увидел объявление о том, что «Учитель для России» ищет преподавателей, я понял, что это мой шанс посмотреть на школу с системной точки зрения, изучить ее настолько, чтобы я мог что-то в ней изменить.

Я попытался сразу же понять, в какой контекст попал. На первом уроке каждого ребенка спросил, чем он увлекается, чем занимается, чем живет. Дети были удивлены, потому что обычно учителя не задают таких вопросов. Дружеские отношения у нас сложились сразу. Но я думал, если прийти к детям с горящими глазами и интересом к предмету, они автоматически начнут исправно учиться. Этого не случилось.

Во-первых, чтобы урок состоялся, недостаточно подготовиться к нему. Нужно поставить цель — что ты хочешь, чтобы за 45 минут понял и запомнил каждый ребенок в классе. И я стал после каждого урока просить сформулировать основную идею занятия в одном предложении. Например, дети говорят: «В 1812 году Наполеон и его армия напали на Россию и потерпели сокрушительное поражение».

Во-вторых, дети не терпят вакуума. Если у тебя нет четкого плана, они это почувствуют и будут заниматься своими делами. До школы мне часто приходилось выступать перед советом директоров, и я решил использовать этот навык. Я представляю, что передо мной сидят не школьники, а совет директоров, и говорю только то, что важно.

В-третьих, дети должны понимать, зачем им что-то учить. Вдохновляющие лидеры в успешных компаниях обычно говорят, зачем они что-то делают, как они это делают и только потом — что именно делают. В школе, я заметил, на уроках принято говорить, что мы учим, немного о том, как мы это учим, а вопрос «зачем» остается за кадром или его нет вообще.

Когда я пришел в школу, у меня была идея выстроить такую систему, чтобы дети сами себя обучали. Когда они говорят на своем языке, они друг для друга и понятнее, чем преподаватель. И я говорю: «Расскажи всем ребятам тему урока так, как бы ты после школы другу рассказал, по-человечески». И они начинают интересно говорить, но только несколько первых слов, а потом переключаются на привычный школьный формат.

В Балабаново дети ко мне ходят в кружок лидерства — это мой проект, который я буду защищать в Высшей школе экономики. Называется «Выявление и поддержка скрытых лидеров в школе». К каждой встрече дети выполняют три задачи, которые предлагают сами. Например, рассмотреть картину Ван Гога, заказать и посадить растения с «Алиэкспресс», выучить 15 новых слов на французском. Каждый выступает, рассказывает о своих успехах и получает от меня фидбэк. Я надеюсь, что этот проект поможет талантливым детям раскрыться. Так сложилось, что ученики, которые не стали отличниками, как будто не востребованы, но на самом деле у многих есть потенциал.

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Другой проект я в шутку называю «Родитель для России». Помню, как на первом собрании родители сели за парты, как дети, и настроились на критику, а я начал детей хвалить. Это заметно улучшило атмосферу в классе. Даже элементарно сказать «молодец» — это очень важно для любого человека, особенно для ребенка. Это топливо, чтобы продолжать работать. Потом я попытался с каждым индивидуально поговорить про ребенка и столкнулся с тем, что у родителей нет инструментов для общения с детьми. Они и сами бы хотели повлиять на то, чтобы дети учились лучше, но между ними нет контакта и доверия. Некоторые рассказывали про серьезные конфликты, про то, как дети убегают из дома.

Предложения родителей сквозили неравноправием — это то, что пронизывает всю школу. Я предложил слушать детей, не перебивать их и давать отсрочку — не принимать решения сгоряча, на эмоциях. Такие довольно простые советы из психологических книг. Я подумал, что важно, чтобы родители собирались в школах хотя бы раз в две недели, что-то делали вместе с детьми и смотрели на то, как между собой общаются и другие семьи. Пока что такого сообщества в школе не хватает.

Так как я преподаватель истории, после горячих политических событий, например выборов в Америке, дети спрашивают: «А вы за кого?» На уроках я свожу это к шутке, но для тех, кто интересуется, у меня предусмотрены часы, когда можно прийти и пообщаться. В классе, по-моему, все смотрели ролик Навального, и я общался с одним парнем, который им интересовался. Мы вместе посмотрели, что говорят сторонники, что говорят противники. А что сделал Навальный? Какой результат он показал миру? Он проводит объективное расследование? Где здесь ты и твои интересы? У меня нет политического вектора, я в школе не для того, чтобы формировать у детей политические убеждения, — пускай они сами думают. «Дети, голосуйте за Путина» или «сделаем революцию» — я не про это. И когда я преподаю историю России, с патриотической позиции доношу материал. Я не просто говорю, что император Александр III — консерватор, а рассказываю, как у него экономика хорошо развивалась, но какие вопросы могут быть к его политике.

Когда мы с восьмым классом проходили XIX век в России, мы играли в консерваторов, либералов и революционеров. Дети разделились на три группы и должны были говорить друг с другом с разных позиций. И они вошли в такой раж, что к нам пришла другая учительница истории и начала пресекать: «Так, что здесь происходит!» Она подумала, что дети вышли из-под контроля. Я объяснил, что у нас такая игра, что все нормально. Или на уроках у меня дети делают исторические новости — один раз они устроили репортаж с участием Кутузова, перевязали одному ученику глаз и прикрепили усы. Когда мы делаем творческие задания, атмосфера в классе становится очень расслабленной. Дети учатся, но им весело, и поэтому некоторым учителям кажется, что мы просто весело время проводим.

У меня есть стойкое ощущение, что система образования, которую предложил в XVII веке Ян Амос Коменский, вскоре начнет меняться. Идея классовой системы со звонками и единым расписанием изжила себя. Она ставила цель воспитать добропорядочных граждан и считалась революционной, потому что до этого школа была монастырским предприятием. На государственном, массовом уровне эта система сейчас неэффективна, и мы все ее заложники. Произойдет децентрализация: будут проходить, скажем, не всю эпоху динозавров сразу, а только один вопрос — почему вымерли динозавры. Не весь английский язык — то, как писать деловые письма на английском. И каждый раз родители будут выбирать, куда отвести ребенка.

Каждый родитель должен осознать, что именно он отвечает за образование ребенка. Не так, что сдал чемодан в аэропорту и через 11 лет получил — где-то поцарапали, где-то поломали. Образование — это отражение того, что в обществе происходит. Никогда же такого не было, чтобы мир поменялся, а школа осталась прежней.

Мария Напольских, учительница английского языка в Бутурлиновской СОШ Воронежской области

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Когда я училась на третьем курсе в МГУ, мне попалась листовка проекта «Учитель для Австрии» — где молодые выпускники без педагогического образования уезжали работать учителями в сельские школы. Меня это очень зацепило, но тогда проект был только в Америке и в Европе. Через семь лет, когда я уже работала переводчиком, программу запустили в России, и я сразу подала заявку. Во-первых, потому, что всегда хотела преподавать — в школе у меня была учительница немецкого языка, которая меня очень вдохновляла. Во-вторых, вспомнила историю своей бабушки: после медицинского университета она поехала далеко-далеко в Таджикистан, чтобы работать врачом. Я подумала, что, получив образование, нужно уезжать туда, где можно сделать что-то полезное для других людей. Это могло бы стать семейной традицией.

Я попала в школу города Видное, где учились ребята с разным уровнем: одни знали английский довольно хорошо, а другие к седьмому классу могли не знать его совсем. Поэтому сложнее всего было построить урок так, чтобы каждый вынес из него что-то полезное. Что мы только не делали: делились на группы, играли, занимались английским на улице, учили глаголы при помощи рэп-баттла — дети сами придумывали слова, выучивали и читали.

Не все учителя хорошо приняли мои методы. Когда завуч заходит в класс, а ты стоишь на стуле и рассказываешь монолог из Гамлета, это может показаться странным. В школе сложилась менторская система — молодые учителя должны принимать опыт коллег. Я чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что никогда не была в педагогической тусовке. У них в голове были походы с детьми, костры, Макаренко, а я из другой культуры. Некоторые говорили: «Какая-то чудная пришла тут к нам». Но я тоже была неправа. Я хотела делать только свое и совершенно не понимала школьный контекст. Мне бы очень хотелось дать совет молодым учителям, независимо от того, откуда они приходят: никогда не обесценивайте опыт других. Любой опыт ценен, даже если он кажется вам неладным.

Сейчас я работаю с начальной школой в Бутурлиновке, где прекрасный учительский коллектив. Мы часто разговариваем, обсуждаем все, что вызывает сомнения. Обычно учителя говорят: «Ой, как интересно, мы тоже попробуем» или «Ладно, понятно, продолжайте». Когда есть результат, учителя начинают тебя ценить. Например, если у детей внимание рассеивается, я рисую на доске котика или дракона и говорю: «Тише, иначе мы его разбудим». Детям это нравится, они начинают делать задания. Один раз мальчик на уроке вдруг спросил: «А почему у вас такие кривые зубы?» Я сказала, что в детстве ела много чупа-чупсов. Он как раз сидел с чупа-чупсом в зубах.

Я демократичный преподаватель и многое разрешаю: пить воду, выходить из класса, при условии, что ученик возвращается назад, слушать музыку на самостоятельных работах. Я не вижу в этом ничего плохого, если музыка позволяет расслабиться, почувствовать себя защищенным в трудный момент. Почему-то многие думают, что школа должна выглядеть как школа. И вот это и есть самый большой стереотип. Школа должна обучать и воспитывать, будь то за деревянными партами или лежа всем классом на полу в пледах, с учебником или с книгой Шекспира, на уроке в столовой или на улице. Не важно, работаешь ты на электронной доске или совсем без нее. Главное, чтобы дети понимали, что происходит.

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Некоторые старшие коллеги мне говорили: «Да мы тоже были такими, как вы, после института!», «Мы любили детей, мы бежали к ним, а сейчас перегорели», «Поработайте-ка вы двадцать лет и узнаете, что значит по-настоящему преподавать». От таких слов мне страшно. Я не хочу осуждать тех учителей, потому что много лет они делают одно и то же, а иногда сил не остается уже на пятом уроке. Я представляю себя учителем через 20 лет и совершенно не хочу перегорать. Сделаю все возможное, чтобы сохранить веру в себя и в детей.

В Бутурлиновке дети и родители интересуются, где я училась и что я делала до того, как прийти в школу. Здесь привыкли к стабильной траектории: оканчиваешь девятый класс, уходишь в колледж или техникум, получаешь рабочую профессию. Конечно, если у ребенка есть такое желание, нужно его поддерживать, а не заставлять идти в вуз, если он не хочет. Многие хотят стать врачами и медсестрами, потому что рядом есть медицинский колледж и хорошая больница. Но иногда я завожу разговоры: «А ты не хочешь попробовать тот же самый колледж, только не здесь, а в Воронеже или в Москве?» Все с опаской сначала воспринимают — зачем, если пять старших братьев до меня уже сделали вот так? Или даже говорят: «В Москве учатся умные. Куда нам, если не в колледж?» Начинаешь мотивировать, приводить примеры успешных детей.

Если кто-то мечтает поступить в Воронеже или в Москве, всегда рассказываю, что делать. Родители некоторых учеников делятся переживаниями: как бы дети ни старались, семья не сможет позволить себе ни это, ни переезд в большой город, это слишком дорого. Но я стараюсь делать все, чем могу помочь, — например, попросила свою подругу из Берлина позаниматься с одной девочкой биологией по скайпу.

Когда дети в Бутурлиновке узнали, что проект длится два года, то прибежали ко мне: «А правда, что вы от нас скоро уйдете? Правда?» В прошлом году у меня был очень тяжелый момент расставания, дети привязались, я поняла, что в этот раз я просто не переживу. Но и остаться навсегда я не могу. Несмотря на то что это сельская школа, это современная школа с 3D-принтером и лингафонным кабинетом. А мне бы очень хотелось поработать в спецшколе, в школе при детской колонии, в школе для детей мигрантов. У меня есть друзья в Мали, которые построили школу в пустыне: там просто стены, и дети пишут на полу — вот там бы мне преподавать. Учителем мне хочется поработать везде.

Максим Андрюхин, учитель литературы и обществознания в СОШ № 24 города Подольска Московской области

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Между уроками и литературой огромный разрыв, который я ощущал со школы. Может быть, поэтому я увлекся книгами только в университетские годы: тогда мои друзья вовсю цитировали Довлатова, Ильфа и Петрова, Веничку Ерофеева. О проекте я узнал к концу пятого курса факультета философии. Вообще я собирался поступать в аспирантуру, но тут выпала возможность пойти к обычным школьникам, каким когда-то был я сам, — помочь открыть книги тем, кто не очень хочет сидеть на уроках. Одно дело работать со студентами — и совсем другое находить контакт с детьми, которые вообще-то тебя об этом не просили. Они пришли в школу, потому что так надо, и в лучшем случае делают то, что сказали родители. В худшем — не делают. Не скажу, что я полностью научился с этим справляться за два года, но есть несколько способов.

Во-первых, в преподавании я опираюсь на самих учеников, в каждом тексте пытаюсь найти темы, которые им интересны. Допустим, отношения с родителями или дружба. Почему так бывает, что других принимают, а тебя нет? Почему некоторых людей оскорбляют? Почему я иногда оскорбляю тех, кого не хочу оскорбить? Эти вопросы в школе просто кипят, и каждый текст нужно разворачивать под углом их собственных проблем. Школьная программа более-менее подстроена под опыт школьника — но не вся.

В седьмом классе мы проходим «Повесть о том, как мужик двух генералов прокормил» Салтыкова-Щедрина. У меня ни разу не получилось сделать так, чтобы дети видели там юмор. Вроде все им понятно, но этот текст их не цепляет. Или есть тексты из литературы Древней Руси. Я присоединяюсь к преподавателям, считающим, что в школе их читать рановато, если только в старших классах. Конечно, надо давать школьнику понимание того, что литература была до Пушкина и период этот был длинным. Но у многих преподавателей зацепить этой литературой не получается. Нет ничего плохого в том, чтобы давать сложный текст, пусть даже сейчас 90% останется непонятным, но если школьник не найдет в нем крючка, он не будет его переоткрывать после школы.

Во-вторых, я не исповедую авторитарный стиль и выгляжу молодо — это тоже влияет на отношение детей ко мне. Со мной можно поговорить про выход новой компьютерной игры, о современной музыке, видео на ютьюбе, о мемах. Человеку, который разбирается в играх, легче верить, что Лермонтов крутой. Например, я включал на уроке отрывок из фильма «1+1», где темнокожий герой на собеседовании узнает картину Дали «Мягкие часы» — поэтому его принимают на работу. Показывал, что культура, чтение — это не только удовольствие, это правда помогает в жизни.

В начале урока я давал шестиминутки фантазии. Надо было написать историю, скажем, о чем думает падающая снежинка или кактус, который ненавидит свои иголки. Написать можно все что угодно, но на заданную тему: пусть это будет смешно, трагично, автобиографично или фантастично — главное, чтобы было интересно. Такой прием разработал Джанни Родари в книге «Грамматика фантазии». У родителей возникали вопросы — от просьбы объяснить до откровенного недовольства. Некоторые говорили, что я хочу изменить сознание детей или что это — пустая трата времени и не имеет никакого отношения к литературе. Я долго это объяснял: когда мы ставим ребенка в позицию автора рассказа, ему легче ассоциировать себя с Пушкиным, Толстым, ведь и они тоже рассказывают истории.

На моих уроках редко учат стихи наизусть. Да, стихи развивают память, но вообще-то они не для этого существуют. Лучше пусть у школьников будет не такая хорошая память, чем они будут воспринимать стихотворение как материал для зубрежки. Я помню, как в моей школе учителя требовали рассказывать стихи с выражением: «Понимаешь, ты должен вложиться». Мне кажется, это отдельная актерская работа. Стихи нужно читать не с выражением, а с пониманием — пусть без красок, без поднятой руки, без акцентов.

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Я веду и театральную студию. Пусть я и не театральный мастер, кое-что полезное могу дать. Когда ребята пробуют себя в других ролях, они раскрываются очень сильно, особенно те, кто ходил зажатым, закрытым. Особенно такие занятия нравятся ребятам, которые непроглядные двоечники, их единственная радость — пойти в театральную студию. Занимаясь литературой там, а не за партой, они чувствуют себя на своем месте. Вместе мы поставили пару спектаклей.

В школе очень не хватает осмысленности. Это касается всех: от учеников, их родителей до администрации. Дети часто не понимают, зачем они делают уроки, учителя — зачем пишут отчеты. Такая осмысленность — это не революция в школе и даже не следующая эволюционная ступень. Это человеческий подход, который может многое изменить. Когда теряется смысл, легко стать механизмом. В школе в тебя проникают чужие смыслы — когда бумаги станут занимать тебя больше, чем дети. Нужно всегда помнить, зачем идешь в школу, и не забывать отдыхать, чтобы не сойти с ума.

Я выжил в школе только благодаря коллегам, которые вовремя сказали: «Не переживайте, три месяца — это самое тяжелое время». Уходят те, кто не может выдохнуть и после школы не думать о школе. А мне в тот момент школа даже снилась постоянно! Так быстро выгораешь. Снилось, как я планирую уроки, как их веду, как я должен ответить ученикам, а у меня не получается. Школа пытается всего человека взять. И если ты не восстанавливаешься, она тебя разрушает.

У меня примерно 200 учеников. Кто-то знает, что я уйду из школы в этом году, кто-то нет. Открыто я всем пока не говорил. Наверняка будут те, кто скажет: «Хорошо, мне он не нравился». Но меня греет то, что есть ребята, которым я дорог, и их немало. Надеюсь, уроки другого преподавателя не будут бросать тень на литературу и дети будут читать книги сами. Ну и уверен, что если литературу преподают не только замечательные девочки с филфака, то у учеников расширяется восприятие мира.

Сейчас я хотел бы глубже разобраться, как заинтересовать чтением нечитающих людей. Это не только про школьников, но и про взрослых тоже. Часто человек не читает, потому что у него были плохие уроки литературы — таких людей нельзя бросать. В следующем году по программе я останусь куратором, чтобы помогать новым учителям-словестникам осваиваться на местах. И уже потом с накачанными литературными мышцами вернусь в преподавание.

Я допускаю, что буду преподавать всю жизнь. С помощью литературы можно сделать жизнь людей если не счастливее, то полноценнее и осмысленнее.

Анастасия Сатушева, учительница английского языка в селе Каринском Московской области

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Я всегда думала, что работать в школе — это самый ужасный план, на случай если я не состоюсь как переводчик. Но так сложилось, что меня пригласили в школу, где уволился учитель английского языка и срочно нужна была замена. У меня тогда не было постоянной работы и было ощущение, что я делаю что-то бесполезное. В общем, я согласилась.

Было очень тяжело. Приходит класс, и тебе нужно сделать что-то, чтобы все дети вышли после урока не такими, какими были до него. А сделать так, чтобы еще и понравилось учиться, еще сложнее. Они не будут пыжиться и слушать только потому, что им так сказали. Если им скучно, они начинают рисовать, смотреть в окно, разговаривать, иногда пинать друг друга — находят занятие, которое им больше по душе, чем английский язык. Я паниковала, ученики меня не слушали, каждый урок был для меня стрессом. Я думала, что уйду. Подруга видела, как я переживаю, и сказала, что нашла проект «Учитель для России», который сможет мне помочь.

После отбора мы договорились, что я останусь в той же школе, в которой уже преподавала. Каждый день у меня было по семь уроков — с 8:30 до 16:30 я работала почти без перерыва, не успевала ни подготовиться к ним, ни рефлексировать. Когда уроки заканчивались, сил ни на что не хватало. Кроме того, хотелось еще встречаться с друзьями, ходить на концерты, в Москве столько всего интересного. Школа и жизнь были для меня как два отдельных мира. Я поняла, что расщепилась.

На следующий год мне предложили переехать в Каринское. Это небольшое село, в нем меньше тысячи жителей, все друг друга знают. Школа в двух минутах ходьбы от дома, можно проводить с детьми время без спешки и ограничений — этого мне так не хватало в Москве. Но и здесь были свои сложности. Понятно почему: в село вдруг приезжает молодая девушка с айфоном и начинает рассказывать, как всем работать.

Я думала, что приеду такая классная и все сразу захотят со мной общаться. Но нет. Те же родители школьников поначалу отнеслись ко мне скептически. Но когда они увидели, что мы с детьми готовимся к праздникам, к конкурсам, рисуем после уроков, ходим вместе гулять и на пробежки, они поняли, что мне действительно важно, чтобы дети получали хорошее образование. Внезапно я стала классным руководителем.

«Дорогие родители, у меня никогда не было классного руководства, я не совсем знаю ваших детей. Мне нужна ваша помощь», — сказала я на собрании. Многие родители сами окончили эту школу, у кого-то в ней уже учились дети, и за это время у них сложилось видение того, как все устроено. Я предложила встречаться по субботам — четыре-пять человек приходят в школу каждую неделю. Недавно они заменяли меня на субботнике — в этот день у меня была встреча с участниками проекта, а за детьми во время уборки нужно присматривать.

«Учим глаголы при помощи рэп-баттла»: Участники проекта «Учитель для России» — о сельских школах, консервативных преподавателях и политике на уроках

Авторитет у детей тоже нужно завоевать. Иногда они думают: «Пришла, улыбается. А мы сейчас сделаем то, что ей не нравится. Будет кричать на нас или не будет?» У каждого учителя свои болевые точки, мне тяжело переносить игнорирование, когда я объясняю что-то, а человек думает: «Ну, говори, можешь еще раз сказать. У меня тут рисуночек». Если раньше я включала строгую училку: «Сели, глаза на меня!», то сейчас понимаю, что это можно решить только взаимодействием с детьми. Тогда ты понимаешь, зачем ребенок это делает, есть ли у него какая-то проблема и как помочь ее решить. Допустим, пятый класс не делал домашние задания. Я отменила план урока, чтобы обсудить с ними, почему важно делать уроки дома и что теряешь, когда их не делаешь. Когда ты общаешься с детьми без нравоучений, слушаешь их, все сразу встает на свои места.

Сейчас для меня вызов — это работать в восьмом классе. У них за все время изучения английского в школе было не так много успехов. А успехи очень важны: позитивный опыт помогает закрепить мотивацию и стимулирует нас двигаться дальше. Ребята уверены, что английский им не пригодится, что они и английский — две природы, которые не могут сосуществовать. Но я знаю, что это не так. К концу года они научились рассказывать про себя, свою семью, заказывать и предлагать еду в кафе, описывать животных, город и здания. Я себе самый жестокий судья и каждый раз после урока чувствую, что нет, мимо, снова мимо и опять мимо. Но постепенно у нас выстраивается диалог, и я вижу, что время проходит не зря: на уроки ходят, не прогуливают, и даже тетради есть.

Чтобы работать учителем, нужно любить детей и понимать, что все дети — одинаковые. В прошлом году я была на международной конференции в Малайзии от программы Teach For All, аналога «Учителя для России». Мы ездили по обычным малайзийским школам, я смотрела на детей и поняла: дети в Малайзии, дети в России, дети в Каринском, дети в Москве, дети в Англии, дети в Индии — они есть дети и им всем нужно наше внимание.

В следующем году я остаюсь в проекте: и куратором, и преподавателем в Каринском. У меня есть мечта — увидеть, как мой пятый класс выпускается из школы. И я не исключаю, что останусь здесь преподавать до этого момента. Но я боюсь планировать. Сейчас у меня есть стипендия, а без нее придется решать вопросы очень даже жизненные: как снимать квартиру, как находить деньги на свои увлечения, покупать одежду, куда-то ездить, путешествовать. Эти обычные радости жизни иногда недоступны на зарплату учителя.

Источник



Вернуться   ==   Сообщить об ошибке? ==  Просмотров: 503  ==  Комментариев: 0    Автор: Бэкки


Дорогие друзья! У нас появилась официальная группа вконтакте: http://vk.com/vestnik_k - теперь следить за нашими новостями еще удобнее!
поделиться с друзьями     
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим именем, чтобы получить доступ ко всем ресурсам сайта.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • На Главную
  • • Популярное
    {topnews category="24,25,23,30,65,34,12,63,73,67"}
    Флэш-игры
    Игры Вестника
    Время Вестника
    Радио: нажми "Play" Лучшие радиостанции
    → в отдельном окне
    У нас находят
    Вверх
    Вверх