Досуг Общество Легенды и Мифы Живой мир Игры МАГАЗИН ДЛЯ ВСЕХ Полезное
2Пн
3Вт
4Ср
5Чт
7Сб
9Пн
10Вт
11Ср
12Чт
13Пт
14Сб
15Вс
16Пн
17Вт
18Ср
19Чт
20Пт
21Сб
22Вс
23Пн
24Вт
25Ср
26Чт
27Пт
28Сб
29Вс
30Пн
31Вт
декабря 2019
• Личный кабинет
Логин: (регистрация?) Пароль: (напомнить?)
• РЕГИСТРАЦИЯ
Свежие статьи Самые свежие статьи Вестника К

Полицейский из Подмосковья работал на ЦРУ, воевал в Донбассе и сел на 13 лет за госизмену. Мы с ним поговорили...

Мы выяснили у сопредседателя движения «Голос» Григория Мельконьянца, смогут ли теперь арестованные кандидаты продолжать борьбу за участие в осенних выборах.

Одна из самых запоминающихся участниц московского протеста — 17-летняя Ольга Мисик. Мы с ней поговорили...

Московские суды арестовали 29 июля не менее 40 человек, задержанных на акции протеста 27 июля, сообщает «ОВД-Инфо». Полный перечень решений можно посмотреть...

Зачем Россия отправляет в Венесуэлу военных советников и других специалистов...

• Реклама
О веселом Отдохни с Вестником

Собрали для вас примеры импортозамещения из России и дружественных республик. Глядя на них, хочется то ли плакать, то ли смеяться.

15 мая на аукционе Christieʼs в Нью-Йорке была продана скульптура «Кролик» американского художника Джеффа Кунса. Цена лота составила 91 075 000 долларов — это новый аукционный рекорд для работы ныне живущего художника.

Работа Клода Моне из серии «Стога сена» продана на аукционе Sothebyʼs в Нью-Йорке за 110,7 миллиона долларов. Это рекорд аукционной цены для картин этого художника.

Елена Фернандес из Сальвадора, Бразилия, открыла свой маленький тату-салон и тут же получила невероятную популярность среди местных жителей...

• Новости мира
Путин оставил автограф на новом грузовике «КамАЗ»
Путин залез в кабину и осмотрел ее, ознакомился с дисплеем бортовой системы. На грузовике нового семейства КамАЗ-54901 с кабиной К5 президент оставил автограф. Глава государства прибыл в Набережные ...

Не догавкал. «Эсхатолога» Андрея Окару выгнали из студии «60 минут»
Оскорбившего жителей станицы Луганской «политолога» Андрея Окару ведущий выгнал из студии «60 минут». Инцидент произошёл во время эфира 13 декабря.

В Киеве арестована врач Кузьменко, подозреваемая в убийстве Шеремета
Суд в Киеве на два месяца арестовал детского врача Юлию Кузьменко, которую следствие считает исполнительницей убийства журналиста Павла Шеремета. Также, по словам главы МВД Украины, во время ...


«Полиция, к сожалению, не играет спасительную роль»      

Информация к новости
  • Просмотров: 1309
  • Комментариев: 0
  • Автор: Бэкки
  • Дата: 29-01-2017, 18:11
  • В закладки:
  • 0
29-01-2017, 18:11


Госдума приняла в третьем чтении закон о декриминализации домашних побоев. О том, что такое домашнее насилие, как оно появляется, как от него защититься и при чем тут полиция, мы поговорили с клиническим психологом, семейным психотерапевтом Инной Хамитовой.

«Полиция, к сожалению, не играет спасительную роль»

Одиночный пикет против законопроекта о декриминализации побоев в семье у здания Государственной думы РФ. 27 января 2017 года

— Разве не в любых человеческих отношениях есть элемент зависимости и как результат — насилия?

— Нет. Большинство из нас стремится к теплым партнерским отношениям. Однако ваш вопрос наводит на важную мысль, что мы в своей культуре настолько привыкли к насилию, что оно кажется нам нормой. Наша культура, наше общество настолько этим насилием пронизано, что мы временами его просто не замечаем.

— Так, а почему мы решили, что это не норма?

— Для каких-то культур это и остается нормой. И люди живут и не знают, что бывает по-другому. Когда ты вырос в тюрьме и не понимаешь, что творится за забором, — ты считаешь это нормой.

— Почему считается, что никогда не бывает ситуаций, когда можно сказать «сама виновата»? Разве нельзя человека спровоцировать на насилие?

— Я клинический психолог и семейный психолог. Часто ко мне приходят пары, где практикуется рукоприкладство. И иногда ты понимаешь, что эти пары попали в очень жесткий цикл. Например, она его унижает морально, а он постоянно чувствует себя последним чмом. И когда он оказывается в полном отчаянии из-за того, что она его топчет и с ним не считается, то он становится похож на двухлетнего ребенка, который в отчаянии бьет маму и говорит: «Ты плохая!» Он все время чувствует, что он плох для любимого человека. Я ни в коем случае не оправдываю, но этот жесткий цикл в паре может существовать. Она его унижает, он ее бьет. И тогда надо работать с парой, чтобы вообще убрать этот цикл насилия из семьи.

Вообще говоря, эта позиция «жертва», «преследователь», «спасатель» — она перемещается от одного к другому. То она чувствует себя жертвой, то он.

Однако в таких отношениях нет элемента садизма. Там нет желания причинить «боль», там никто не упивается своей властью, там просто много отчаяния, которое превращается в насилие.

Но бывают отношения, когда насильник — один и жертва — одна, и эти роли не меняются, и это совершенно другая ситуация. Там есть желание причинить боль.

— Когда читаешь монологи жертв, в них есть одна общая черта — насилие длится. И всегда возникает вопрос: как это могло зайти так далеко? Почему люди не бегут? От этого ведь и кажется, что все не так просто в этих историях и в поведении жертвы тоже, потому что невозможно себе представить, что человек может жить с насильником несколько лет.

— Когда тебя бьют, когда тебя обижают, насилуют — у тебя меняется концепция восприятия себя. Ты постепенно начинаешь ощущать, что ты сам виноват в этом. Именно поэтому жертве насилия никогда нельзя говорить, что она виновата: она и без других себя винит. Самооценка, чувство собственного достоинства и восприятие себя — все это опускается ниже плинтуса. И ресурсов на то, чтобы что-то сделать, — их становится меньше или они кончаются.

— Почему, если меня ударить, у меня изменится самооценка?

— Если отношения только-только начинаются и кто-то кого-то ударил, если жертву до этого не били и у нее есть чувство собственного достоинства — она говорит: «Стоп, со мной так нельзя!» И человек, который совершил насилие, идет лесом. Но если это уже отношения, где по капле выдавливалось чувство собственного достоинства, самооценка, если сначала он ее обижал, потом унижал, потом они ругались, потом он ее толкнул, потом стукнул — то это все раскручивается постепенно. Маховик насилия разворачивается. А ресурсов на то, чтобы уйти, нет. И к тому же люди бывают уже связаны общим хозяйством, домом, детьми — и идти просто некуда.

Второе — она его боится, и этот страх парализует.

И третье — она в глубине души считает, что она этого достойна. И что если она уйдет, то следующий будет вести себя так же и бить ее. И, как это ни ужасно, часто так и происходит. Ровно потому, что она считает, что она достойна побоев, она находит себе человека, который понимает, чего она «достойна».

— Но если один раз ударил — это может быть ошибкой?

— Иногда это бывает ситуативно, разово — от бессилия и отчаяния. Вот она ходит за ним и унижает его, он уходит в комнату — она идет следом за ним и унижает его, он не может от нее убежать. В этот момент он видит в ней танк, который на него несется с горы. Именно она в этот момент воспринимается им как насильник. И он ее ударяет. И это никак его не оправдывает, но важно видеть: они замкнулись в цикле насилия в семье — или обижают конкретно одного?

Одно дело, когда он ее оттолкнул — и это про то, что, ребята, вы заигрались, вам пора к психологу. Эти вещи надо отделять от домашнего насилия, где люди живут в патриархальной модели и не видят в этом ничего предосудительного. Родители бьют детей, муж бьет жену — у них это считается нормой.

«Полиция, к сожалению, не играет спасительную роль»

Депутат Ольга Баталина, соавтор законопроекта о декриминализации побоев, выступает в Госдуме. 25 января, 2017 года

— Если жена бьет мужа, это все равно насилие, даже несмотря на то что она его слабее?

— Да. Хуже того, статистику насилия над мужчинами очень трудно собрать. Мужчины вообще молчат про это. Это ж получается я не мужик, если меня жена бьет.

Как же ему стыдно в этот момент. И даже на приеме психотерапевта это вскрывается очень нескоро. Но это достаточно распространенное явление в нашей переполненной насилием культуре.

— Он же может ее остановить?

— Он не может ее остановить, потому что чувство собственного достоинства растоптано, он уже встал в позицию жертвы, он ее боится, у него руки не поднимаются. Она ему в этот момент кажется могучей и здоровенной, даже если в нем два метра роста. Он в этот момент чувствует себя маленьким мальчиком, которого бьет мама. Здесь очень важно, что внешнее и внутреннее может очень сильно расходиться. И внутреннее может гораздо сильнее влиять на поведение.

Ко мне на прием часто приходят женщины, которые продолжают подвергаться домашнему насилию чуть ли не каждый день, и они не говорят, что хотят уйти, их запрос: научиться с этим жить, приспособиться, возможно, уменьшить.

Представляете, насколько сил в этот момент нет, насколько растоптано чувство собственного достоинства, что даже мысли уйти — не возникает?!

— А как тогда насилие останавливается, если у людей нет сил уйти? Почему оно прекращается?

— Оно не прекращается. Что бы она ни делала, этот маховик будет раскручиваться. Пока она там живет — она будет подвергаться насилию.

— А где же она найдет ресурс, чтобы уйти?

— Нигде. Ужас в том, что это замкнутый круг.

— Как-то же иногда это прекращается. Люди же как-то уходят.

— Иногда помогает достигнуть дна и понять: либо я просто умру, либо я ухожу. Когда уже жизнь стоит на кону. Но иногда и это не помогает. Кого-то жизнь сталкивает с друзьями, которые помогают повысить самооценку. Кто-то, пройдя психотерапию, прерывает круг. Но пока человек внутри этого — самостоятельно он из этого выбраться не может.

— Получается, что полиция и криминализация побоев не может помочь.

— Полиция в данном случае не может помочь — это правда. Более того, в тех семьях, куда вовлекают полицию, этот маховик раскручивается сильнее. Если пара остается жить вместе, то, во-первых, насильник считает жертву предателем. Во-вторых, у него возникает странное ощущение, что ситуация под внешним контролем — то есть он может себя не сдерживать, в крайнем случае приедет полиция и его остановит. В общем, получается, что насилие там растет только. И полиция, к сожалению, не играет спасительную роль.

— А как же быть детям? Им же даже уйти невозможно.

— А это огромная проблема. Насилие в присутствии ребенка трактуется как насилие и по отношению к нему. И ребенку это видеть неполезно. Что испытывает ребенок, который это видит? Ему безумно страшно. У него возникает страх, что его тоже могут побить. Кроме того, у него формируется позиция бессилия — ему жалко маму, но и папу он любит. И у него возникает бинарная система: жертва — насильник. Чтобы не стать жертвой — будь агрессором. Не хочешь быть агрессором — терпи.

«Полиция, к сожалению, не играет спасительную роль»

Инна Хамитова

— Когда мы говорим о насилии над детьми, мы делим это так же: на телесные наказания и на желание причинить боль? Или это все насилие и побои?

— С детьми все очень хитро. Мы же детей в норме очень любим, лечим, учим, кормим, поим, растим. Это легко и приятно, но у нас есть еще одна функция: мы должны их адаптировать к миру. И вот воспитание — это тоже всегда насилие. Но насилие без садизма. Ты же настаиваешь на чем-то, устанавливаешь границы или заставляешь его делать то, чего ему не хочется. Ты можешь устанавливать границы мягко, но он хочет есть одно мороженое, а ты не даешь и подменяешь его котлетами.

Если он маленький и он собрался идти гулять в пургу в шортиках — ты его не пускаешь и начинаешь его одевать. Не даешь ему сделать то, что он хочет. Другое дело, что в этом насилии нет желания причинить боль.

Но иногда мы видим на детской площадке, как мама — красная от злости — орет и дает затрещину своему ребенку, как будто он ей всю жизнь испортил. Эта мама — вероятно — тоже в детстве подвергалась насилию, и ее воспитывали с помощью телесных наказаний. Для нее норма — выпороть, наорать или сказать, более тонкое: «Что ты за придурок безрукий, у тебя ничего не получается», что не чревато синяками, но чревато растоптанной самооценкой и все равно ставит человека на всю жизнь в позицию жертвы, глупой, достойной унижения.

— Когда вы это видите на улице, вы вмешиваетесь?

— Это сложно. Когда мама бьет ребенка — мне это невыносимо. Первое желание: подойти и что-то сказать, прекратить это. Но надо отдавать себе отчет, что ты себе в этот момент помогаешь — свой ужас успокаиваешь. Потому что вероятно, что они придут домой и мать скажет ребенку: ты меня перед людьми позоришь — и достанется ему в два раза больше.

Вообще говоря, я вижу выход только в просвещении. Когда ты пишешь популярные статьи о воспитании, когда ты предлагаешь людям другой выход. Не только объясняешь, что это вредно, но и даешь новый сценарий выхода из бессилия. Потому что если просто говорить, что насилие — зло, то мама будет себя винить, у нее будет больше отчаяния и меньше сил, она снова будет в бессилии — и ребенок снова будет получать и так далее.

Мне кажется, что проблема в том, что многие не знают, что делать, когда ребенок орет: «Я не буду», и топает ногами, она не знает, как его остановить. Она его любит, но она в этот момент видит в нем исчадие ада.

Поэтому очень важно работать с самим насильником. Потому что очень часто они не хотят ими быть.

— Они как-то страдают от того, что бьют кого-то? Или на какой-то стадии уже не страдают?

— Давайте разделим. Есть люди, которые страдают — скорее всего, тогда этой ярости и насилию предшествует бессилие. И тогда можно работать с новыми сценариями выхода из бессилия. Но если насилие совершается от осознания своей силы — то нет, он не чувствует вину и не понимает, что так нельзя. Когда насильник в насилии обвиняет жертву — с этим работать невозможно, тут речь идет о нарциссизме или социопатии. И от такого человека надо бежать, а не работать над отношениями.

— Зачем про это говорить публично? Зачем выносить сор из избы?

— Затем, чтобы говорить, что это не норма. Когда начальник орет на подчиненных, а на начальника — его начальник, а подчиненный, придя домой орет на жену и детей — система воспроизводит себя на разных уровнях. Это и есть циклы насилия. Чтобы это менялось — надо говорить. Чтобы иерархия означала ответственность, а не власть. Иначе это тюремная модель.

— И что дают эти флешмобы?

— Люди получают поддержку от других и, может, впервые слышат, что они не были в этом насилии виноваты. И им впервые сказали, что они не должны быть жертвами и что не у всех так. Что они не были плохими. Но если им на это говорят: «Сама виновата», — то это делает им еще хуже.

— Разве не наоборот? Флешмобы говорят: это со всеми происходит, с самыми близкими, с самыми успешными, это абсолютный стандарт, то есть — повсеместная норма.

— Ну да, и это тоже! И с такими стандартами надо бороться.





Вернуться   ==   Сообщить об ошибке? ==  Просмотров: 1309  ==  Комментариев: 0    Автор: Бэкки


Дорогие друзья! У нас появилась официальная группа вконтакте: http://vk.com/vestnik_k - теперь следить за нашими новостями еще удобнее!
поделиться с друзьями     
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим именем, чтобы получить доступ ко всем ресурсам сайта.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • На Главную
  • Реклама
    Новости мира
    Путин оставил автограф на новом грузовике «КамАЗ»
    Путин залез в кабину и осмотрел ее, ознакомился с дисплеем бортовой системы. На грузовике нового семейства КамАЗ-54901 с кабиной К5 президент оставил автограф. Глава государства прибыл в Набережные ...

    Не догавкал. «Эсхатолога» Андрея Окару выгнали из студии «60 минут»
    Оскорбившего жителей станицы Луганской «политолога» Андрея Окару ведущий выгнал из студии «60 минут». Инцидент произошёл во время эфира 13 декабря.

    В Киеве арестована врач Кузьменко, подозреваемая в убийстве Шеремета
    Суд в Киеве на два месяца арестовал детского врача Юлию Кузьменко, которую следствие считает исполнительницей убийства журналиста Павла Шеремета. Также, по словам главы МВД Украины, во время ...

    Вверх
    Вверх