Досуг Общество Легенды и Мифы Живой мир Игры МАГАЗИН ДЛЯ ВСЕХ Полезное
2Чт
3Пт
4Сб
5Вс
7Вт
8Ср
9Чт
10Пт
11Сб
12Вс
13Пн
14Вт
15Ср
16Чт
17Пт
18Сб
19Вс
20Пн
21Вт
22Ср
23Чт
24Пт
25Сб
26Вс
27Пн
28Вт
29Ср
30Чт
31Пт
июля 2020
• Личный кабинет
Логин: (регистрация?) Пароль: (напомнить?)
• РЕГИСТРАЦИЯ
Свежие статьи Самые свежие статьи Вестника К

Полицейский из Подмосковья работал на ЦРУ, воевал в Донбассе и сел на 13 лет за госизмену. Мы с ним поговорили...

Мы выяснили у сопредседателя движения «Голос» Григория Мельконьянца, смогут ли теперь арестованные кандидаты продолжать борьбу за участие в осенних выборах.

Одна из самых запоминающихся участниц московского протеста — 17-летняя Ольга Мисик. Мы с ней поговорили...

Московские суды арестовали 29 июля не менее 40 человек, задержанных на акции протеста 27 июля, сообщает «ОВД-Инфо». Полный перечень решений можно посмотреть...

Зачем Россия отправляет в Венесуэлу военных советников и других специалистов...

• Реклама
О веселом Отдохни с Вестником

Собрали для вас примеры импортозамещения из России и дружественных республик. Глядя на них, хочется то ли плакать, то ли смеяться.

15 мая на аукционе Christieʼs в Нью-Йорке была продана скульптура «Кролик» американского художника Джеффа Кунса. Цена лота составила 91 075 000 долларов — это новый аукционный рекорд для работы ныне живущего художника.

Работа Клода Моне из серии «Стога сена» продана на аукционе Sothebyʼs в Нью-Йорке за 110,7 миллиона долларов. Это рекорд аукционной цены для картин этого художника.

Елена Фернандес из Сальвадора, Бразилия, открыла свой маленький тату-салон и тут же получила невероятную популярность среди местных жителей...

• Новости мира
У переболевших коронавирусом появились длительные сбои иммунитета
Ученые из Института вирусологии Уханя обнаружили, что у переболевших коронавирусом пациентов появились длительные сбои иммунитета.

У шести членов партии ЛДПР в Хабаровском крае прошли обыски
У шести членов партии ЛДПР в Хабаровском крае прошли обыски, в том числе и у главы региона Сергея Фургала, после его задержания. Об этом журналистам рассказал первый зампред думы Хабаровского края ...

На Алтае умер заразившийся коронавирусом рабочий студотряда
Студент алтайского вуза, работавший в студенческом отряде по сбору ягод в одном из наиболее пострадавших из-за пандемии Змеиногорском районе Алтайского края, умер с диагностированной коронавирусной ...


«Надя шила флаг на Болотной. А я сидела в Луганске»      

Информация к новости
  • Просмотров: 1593
  • Комментариев: 0
  • Автор: Бэкки
  • Дата: 6-11-2016, 18:11
  • В закладки:
  • 0
6-11-2016, 18:11


На прошлой неделе были опубликованы три новых клипа Pussy Riot, после которых окончательно стало понятно, что из исходных участниц в группе осталась одна Надежда Толоконникова. При этом Мария Алехина, вышедшая на свободу в один день с Толоконниковой и основавшая вместе с ней правозащитную организацию «Зона права», давно не появлялась в публичном пространстве.

«Надя шила флаг на Болотной. А я сидела в Луганске»

Спецкор «Медузы» Илья Жегулев нашел Алехину в Лондоне, где она участвовала в основанном на ее биографии спектакле Белорусского свободного театра «Burning Doors», и выяснил, чем Алехина занимается сейчас и какое отношение это имеет к Pussy Riot.

— На прошлой неделе под брендом Pussy Riot вышло сразу три видео. В каждом из них есть Надежда Толоконникова, но нет тебя. То есть ты больше не в Pussy Riot?

— Pussy Riot — это прежде всего имя. В 2012 году, когда с троих участниц Pussy Riot были сняты балаклавы, концепция анонимных супергероев была изменена в первую очередь государством. Но та история, которая происходила дальше, еще более значима. С троих участниц сняли маски, но благодаря политическому процессу тысячи людей балаклавы надели. Pussy Riot перестали быть группой и стали движением. Что касается меня и Нади — да, сейчас у нас есть один общий проект, «Медиазона». Последним общим клипом был клип «I Canʼt Breathe»  — он даже во многом был больше моей идеей, чам Надиной. Дальше мы стали делать разные в творческом плане вещи. Но политическая позиция у нас по-прежнему общая — а это самое главное.

— Тогда ты можешь оценить новые вещи Pussy Riot со стороны?

— Из трех видео мне больше всего понравился клип «Органы». Это сильная работа. В принципе, Надя в данном случае не делает для группы Pussy Riot ничего радикально нового. Я считаю, что политическое высказывание про Дональда Трампа (имеется в виду клип «Make America Great Again» — Прим. «Медузы») — очень клевая идея, и стилистика клипа мне нравится. Что касается клипа «Straight Outta Vagina», он сделан в современном феминистcком дискурсе и с художественной точки зрения интересный. С концептуальной я бы по-другому бы работала. Вообще, то, что Надя работает в режиме музыкальной группы, — это окей. Но Pussy Riot — это необязательно музыка. Я считаю, что «Зона права» и «Медиазона» — это абсолютно проекты Pussy Riot. Просто не надо рассматривать группу как Надю и Машу, двух девочек с какой-то злосчастной обложки.

«Organs», один из трех клипов, выпущенных Pussy Riot на прошлой неделе / wearepussyriot

— А музыка как тебе?

— Pussy Riot — это не музыка. Pussy Riot — это использование музыки. Ты знаешь, кто поет «Панк-молебен»?

— Кто?

— Моя лучшая подруга, басистка. Она должна была идти с нами в храм. Но не пошла, потому что я ей выносила мозг всю ночь по ICQ. О том, имеем мы, ***** [блин], право идти в гребаную церковь или не имеем. Она живет далеко, вот и не доехала. А история могла бы быть другой, понимаешь?

— Подожди, ты ей выносила мозг? То есть сомневалась?

— Ну я, конечно, я жуткий ******* [приставучий человек] вообще. Я просто сомневаюсь всегда, начинаю рефлексировать, и это невозможно остановить. Как-то кто-то сказал, что я самоед. Но сначала я долго выношу мозг, а потом все-таки делаю.

— А что ты делаешь? Надя все время так или иначе на виду, а ты — нет. Почему ты затаилась? Это продуманная тактика?

— Я боюсь писать в соцсети. Это странная штука, но я боюсь рассказывать о себе. Нет привычки. Постоянно сравниваю себя с Надей, но я так не могу. Мы два года вместе провели, в одних и тех же событиях принимали участие вместе и все посты обычно писала она. А когда так происходит — у тебя это уже на подкорке откладывается. Надя — человек, который прекрасно работает с рекламой. Реклама — это прекрасно. Театру (Белорусскому свободному театру, вместе с которым сейчас выступает Алехина — Прим. Ред.) очень не хватает такого человека, как мне кажется. Но я не такая. Совсем не такая.

— Ты работаешь с театром с весны, играешь в спектакле «Burning Doors» (в основе сюжета — история лишения свободы Алехиной, художника Петра Павленского и режиссера Олега Сенцова — Прим. Ред.) — каждый день, иногда по два раза в день. Ты мечтала когда-нибудь быть актрисой?

— Нет. Стать актрисой совсем не было как-то желания. Мне кажется, что, на самом деле, это не совсем спектакль в классическом понимании этого слова. Политическое высказывание, протест может принимать разные формы. Это может быть акция, правозащитная структура, медиа, лекция — и театральная постановка. Все, что я делаю, я делаю на тот максимум, который у меня есть.

— Чтобы репетировать спектакль, ты поехала летом в Англию, жила в кампусе, фактически в общежитии.

— Да. Театру на месяц дают резиденцию в Фалмуте, в университете. У меня была своя комната в университетском кампусе, как и у всех ребят из театра. Она была немножечко похожа на камеру в норвежской тюрьме. Там не было отопления, и вот это меня подбешивало. А еще сигареты в Англии невозможно дорогие. Когда у меня кончились сигареты, это вообще был самый адский момент, у меня такого не было даже в тюрьме. То есть я в какой-то момент сидела, было такое состояние, когда хочется себя пожалеть и которое обычно заканчивается сигаретой. И тут ты понимаешь: ** твою мать, что вообще происходит? Должна быть какая-то стабильность в этой жизни, кофе и сигареты у меня есть всегда! А теперь нет и сигарет! Меня научили крутить самокрутки из бумаги и табака. Это дешевле, чем сигареты, но, конечно, дороже, чем российские сигареты. И еще сидишь, заморачиваешься, постоянно лижешь эти бумажки отвратительные…

— Для чего ты пошла в театр? Зачем нужна тут именно ты? Ведь Машу Алехину могла бы сыграть и другая актриса — возможно, даже лучше. Ты сама понимаешь что среди всех актеров театра тебе и физически и морально тяжелее всех. Видна разница. Актеры все же не настоящие, они играют, а ты же настоящая.

— Во-первых, это не совсем так. Если человека сначала подвешивают на веревке в истерическом состоянии, а потом он лежит в луже собственной мочи (один из эпизодов спектакля Burning Doors — Прим. Ред.), ты знаешь, у меня язык не повернется сказать, что он не настоящий. Он настоящий. Ненастоящему человеку я не доверила бы топить меня каждый день в ванной (в одном из эпизодов спектакля Алехину несколько раз подряд берут грубо за волосы и окунают головой в воду — Прим. Ред.). Не доверила бы. К тому же здесь никогда не было изначально написанной пьесы, роли в которой исполняли бы актеры. Большинство вещей, которые ты видел в спектакле, придуманы ребятами. Понимаешь?

— Во время репетиций?

— Немного не так. Они работают этюдным методом. Задается тема и на эту тему ребята делают микроперформансы, этюды. И потом из этих этюдов, а также структуры, которую задает режиссер, складывается спектакль. Есть сценарий, но он был создан в процессе. После того, как было показано двести этюдов. Представь себе, как выбираются герои. Допустим, Олег Сенцов — человек, который прошел пытки. Режиссер собирает ансамбль и говорит: «Следующие этюды вы делаете на тему „пытки“»., а дальше они показывают то, как они это чувствуют. На самом деле это огромная работа. Люди собирают информацию, прочувствуют ее, преобразовывают в образы. Мои тексты там тоже есть — части моей книги, которые касаются тюрьмы.

Трейлер спектакля Белорусского свободного театра «Burning Doors» / soho theatre

— Знаешь, что меня поразило? Ты ведь прошла через чудовищный опыт. И ты вместо того, чтобы это забыть как страшный сон, ты его повторяешь ежедневно. Складывается ощущение, что тебе понравилось.

— Ты думаешь, я мазохистка?

— Не знаю.

— Моя цель изначально была в том, чтобы взять самые ну не то чтобы страшные (мне не нравится слово «страшные») — самые болезненные моменты для меня в том, что произошло за последние четыре года, и пройти их заново с той же интенсивностью. И посмотреть, насколько я далеко могу зайти. Смогу ли я вообще выдержать это? Потому что когда тебя первый раз хватают за волосы и топят в тазу, и у тебя после этого три дня не двигается шея... Если я сделала эту сцену [в спектакле], наверное, эта история для меня что-то значит, что-то за этим стоит.

— А до эпизода с ванной в той же сцене ты говоришь про кокаин.

— Ну там много всего, не только кокаин. Кокаин, одиночество, дети, война. [Цитирует спектакль.] «Мы приехали в Луганск, там идет война, оказались в церкви, там крестили ребенка, церковные песнопения, ребенок, купель»... Это был 2015 год— я ездила в Луганск, никто об этом не знает. Не могу сказать, с кем, чтобы не подставить людей.

— А тебя там никто не узнал?

— Узнали.

— Очень, мягко говоря, рискованный поступок.

— Мне было стыдно. Мне было стыдно за то, что мы ничего не сделали. Мы не сделали ни одного высказывания про войну. Последнее высказывание было в Сочи. Дальше мы ездили в колонии, а дальше случилась аннексия Крыма, и мы ничего не сделали. Мы строили «Медиазону», но это не отменяет того, что мы ничего не сделали. И я решила, что, по крайней мере, я должна увидеть это своими глазами. Я не имею права высказываться о событиях, хотя бы немного не посмотрев на них. Для меня было важно увидеть, почувствовать, хотя бы попробовать это сделать.

— И ты изменила как-то свое отношение к этой истории после поездки в Луганск?

— Да, изменила. Это вот две России, ты знаешь? Надя шила флаг на Болотной площади. А я сидела в Луганске.

— Что ты там увидела?

— Крестины были. Крестины были в подвале церкви, фасад которой был полностью разрушен и был на реконструкции. А разрушен он был «Градами» украинскими.

— Прониклась, то есть, нелюбовью к Украине.

Нет. Нет такого. Я не мыслю эту ситуацию как полярность, в которой нужно непременно занимать либо позицию Украины, либо противоположную. Что я делала? Я говорила с людьми. Просто садилась и говорила. Везде. С продавцами кофе, с прохожими, с теми, у кого я жила, с теми, кто туда приезжает. Почему они туда приезжают?

— Должен был быть какой-то результат от этой поездки.

— Да. И он в спектакле. Мне нужно было ответить. И Роме Суперу нужно было ответить. Помнишь, меня освободили только, и я не поехала к себе, к ребенку (журналист Роман Супер написал пост в фейсбуке, задав Алехиной вопрос, почему она этого не сделала — Прим. Ред.). Все обсуждали не то, что я говорила, что люди умирают у меня на глазах сейчас в колонии. Они считали возможным обсуждать не это, а то, что я села в этот злосчастный самолет и полетела в Красноярск, [где выходила из тюрьмы Надежда Толоконникова]. Меня бесило то, что, типа, будь я мужиком, они бы это не обсуждали. И вообще, черт подери! Но я не ответила, понимаешь? Я могла бы ответить, я могла бы написать в чертов Фейсбук или вообще хоть что-нибудь сделать. И в каждом из этих моментов, которые можно увидеть в спектакле, я могла что-то сделать.

Я могла не распахивать эту чертову простынь? Могла! (В спектакле рассказывается о еженедельных обысках в колонии, где каждая девушка должна была полностью обнажаться перед надзирателем — Прим. Ред.) Я могла добиться того, чтобы мне выдали чертовы прокладки, когда я шла к адвокату, а не рыдать там четыре часа в комнате для свиданий? Могла! Могла ответить Суперу? Могла! Я могла сказать в любой из моментов, в тех же интервью, что я прошла через психушку. Тоже могла. Но знаешь, как-то страшно. А [на сцене] уже надо. У тебя просто начинается спектакль, и ты в любом случае идешь и говоришь. Проблема заключается в том, что они все это считывают как спектакль. Они не понимают, что это я. Не понимают. Они не понимают, что такое аминазин. Это самое страшное, одна из самых страшных вещей вообще в этой жизни — это чертов аминазин.

— Что такое аминазин?

— Это транквилизатор, который запрещен в большинстве стран Европы и который до сих пор применяется, широко применяется во всех психиатрических больницах Российской Федерации. Человек мигом превращается в овощ. Сначала весь мир становится серым, потом хочется плакать. Я очень жизнерадостный человек, на самом деле, я люблю жизнь. А когда тебе вкалывают аминазин, ты понимаешь, что тебе вкололи что-то, от чего тебе не хочется жить. Это очень странное чувство. Ты не понимаешь, почему тебе больше не радостно, почему больше не хочется ничего.

— То есть он оставляет только одну эмоцию — нежелание жить.

— Да! И это вкалывают детям! В качестве наказания. И вообще, за что попадают в психушку? Ты знаешь, за что попадают в психушку подростки сейчас у нас? За то, что они прогуливают школу.

— Ну это в интернате.

— Да какой интернат. Я что, в интернате, что ли? Нет, я человек, в общем, из достаточно хорошей семьи.

— Тебя в психушку родители отправляли за то, что ты прогуливала школу?

— Ну, а за что, как ты думаешь? За то, что я сумасшедшая, что ли?

— И все это ты поместила в спектакль.

— Наташа с Колей (режиссеры спектакля Наталья Коляда и Николай Халезин— Прим. Ред.), когда только познакомились со мной, еще не очень про меня понимали. А потом посмотрели на меня и сказали: «Черт побери, что это вообще такое! Всем интересно только, какого цвета у нее балаклава была в этом ****** [чертовом] храме! А ее вообще никто не знает. Что ее волнует, от чего ей больно». И они сказали, что хотят это показать.

«Надя шила флаг на Болотной. А я сидела в Луганске»

Мария Алехина в Лондоне, октябрь 2016 года

— Все-таки это колоссальная психологическая работа над собой, причем публичная. Ты каждый раз себя побеждаешь. Для чего вообще?

— Мне надо. Я хочу побеждать. Какого дьявола? У меня нету цели становиться гламурной успешной девочкой. У меня есть цель помочь власти как-то уйти. Понимаешь? И мне нужно становиться сильнее. Нам всем нужно становиться сильнее. Иначе нас просто раздавят ***** или выгонят.

— В спектакле ты говоришь, что когда тебе тяжело и кто-то предлагает кокаин, он тебя спасает.

— Дело в том, что любая известность тебя заворачивает в удобную упаковочку, которую ты будешь обязан воспроизводить. А ты ее воспроизводишь шестьдесят раз и смотришь: опаньки, а чего от меня-то осталось? Я-то вообще где? Тюрьма — она в каком-то смысле осмысленна. В какой-то момент я подписала контракт на написание книги. И с этого момента со мной что-то начало происходить. Когда ты пишешь книжку, ты как будто поставлен перед зеркалом. Ты должен посмотреть на себя. А это тяжело, очень тяжело. Я стала думать про свободу — насколько мы все свободны и во что вообще превратилось это слово? Оно смысл имеет или нет?

— И тогда появился кокаин в твоей жизни.

— Личный это разговор.

— Какой личный, если ты каждый день все это со сцены рассказываешь?

— Рассказываю, да, но никто же не знает, что это я.

— Ты же сама говоришь, что это ты.

— Ну я же тоже живая, я тоже боюсь иногда чего-то.

— В спектакле идет речь как о тебе, так и о Петре Павленском и Олеге Сенцове. Из вас троих только Олег до сих пор сидит и сидеть, судя по всему, будет долго. Спектакль — это способ обратить внимание общественности на это? А другие способы есть?

— Конечно. Недавно я выступала в Британском парламенте, чтобы западные политики узнали о деле Сенцова. Там были и другие творческие люди — например, ребята из украинской группы «Бумбокс». Все мы говорили про дело Сенцова и про других украинских политзаключенных. Мы требовали каких-то действий от политиков. В Украине произошла революция. Целью было доказать, что Украина является частью Европы. Если Украина является частью Европы, то политики должны действовать сообща. Есть поле, в котором не может быть разногласий, освобождение политзаключенных. После наших выступлений [министр иностранных дел Великобритании] Борис Джонсон заявил, что внимательно следит за делом Сенцова. Это не значит, что его немедленно освободят, но подобные заявления создают подушку безопасности. Это означает, что человек не будет уничтожен физически в колонии. 

Недавно я общалась с его кузиной Наташей Каплан, которая приезжала к нам на спектакль. Она сказала, что Сенцов отказывается от свиданий с родственниками. А если заключенный отказывается от свиданий с родственниками, это означает, что он находится в критическом положении. Дальше уже люди обычно вскрывают вены. Это глубокая депрессия, это очень страшно, и мне, например, совершенно непонятна позиция украинской стороны.

— Действительно, в отличие от истории с Савченко они ничего не делают.

— Да. Человек сел вообще за вас, как бы. Он сел, по сути, за то, что он имеет такую позицию по Крыму и активно просто высказывался. Ну хотел статую Ленина взорвать, ну и чего? ***** она нужна? Ну серьезно. И офис «Единой России». Да все хотят взорвать офис «Единой России», тоже мне. И он сидит, не знаю, в Сибири. Нужно говорить об этом каждый день.

— А есть смысл? Вы вышли на свободу почти три года назад. Что вам удалось сделать?

— Еще в колонии я поняла, что можно заниматься правозащитной деятельностью и побеждать. И это, на самом деле, очень крутое чувство, потому что, если ты живешь в России и если ты в оппозиции, то кажется, что максимум, что ты можешь, — это быть жертвой. А жертвой быть вообще не хочется. И когда я поняла, что в колонии можно побеждать, можно добиваться увольнения сотрудников, можно делать так, что та власть, которая перед тобой находится в виде этих начальников, будет краснеть, прятаться по углам и вылетать со своих мест, вот это чувство победы — оно потрясающее. Именно поэтому мы решили продолжать это делать после освобождения.

— Вы с Надей?

— Да. И Петей [Верзиловым]. Та поддержка, которая была нам оказана, и с помощью которой мы смогли вообще чего-то добиваться в колониях, эта поддержка, как оказалось, может быть передана дальше, другим людям, которые в ней нуждаются. С нашей помощью. Мы все трое были основателями «Медиазоны». Мне кажется, трансформация той странной и безумной известности, которая на нас выпала, в социальный проект, — это как раз то, чем стоит гордиться.

— Вы сейчас с Надей общаетесь?

— Нет.

— А почему вы поссорились?

— Так получилось.

— Вы же вместе занимались правозащитной деятельностью…

— Так мы и занимаемся.

— Все-таки дело в личных причинах или каких-то принципиальных разногласиях?

Да нет никаких, наверное, принципиальных разногласий... [Представляет, что смотрит на себя со стороны.] Господи, и вот этот человек собирается еще чего-то публично делать. Она же даже на один вопрос не может ответить! О чем мы вообще говорим?. 28 лет, а мозгов, *****, [нет]... Эх, Маша, Маша... Тюремщиков мы, значит, можем разгонять, а о себе мы, значит, не можем поговорить, да? Ну, найс.

Источник





Вернуться   ==   Сообщить об ошибке? ==  Просмотров: 1593  ==  Комментариев: 0    Автор: Бэкки


Дорогие друзья! У нас появилась официальная группа вконтакте: http://vk.com/vestnik_k - теперь следить за нашими новостями еще удобнее!
поделиться с друзьями     
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим именем, чтобы получить доступ ко всем ресурсам сайта.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • На Главную
  • Реклама
    Новости мира
    У переболевших коронавирусом появились длительные сбои иммунитета
    Ученые из Института вирусологии Уханя обнаружили, что у переболевших коронавирусом пациентов появились длительные сбои иммунитета.

    У шести членов партии ЛДПР в Хабаровском крае прошли обыски
    У шести членов партии ЛДПР в Хабаровском крае прошли обыски, в том числе и у главы региона Сергея Фургала, после его задержания. Об этом журналистам рассказал первый зампред думы Хабаровского края ...

    На Алтае умер заразившийся коронавирусом рабочий студотряда
    Студент алтайского вуза, работавший в студенческом отряде по сбору ягод в одном из наиболее пострадавших из-за пандемии Змеиногорском районе Алтайского края, умер с диагностированной коронавирусной ...

    Вверх
    Вверх