Досуг Общество Легенды и Мифы Живой мир Игры МАГАЗИН ДЛЯ ВСЕХ

Новое на сайте

Главная » Досуг » Вор в легенде: Мишка Япончик

Вор в легенде: Мишка Япончик

24 октября 1919 года в Вознесенске работники уездного ВЧК расстреляли главу одесского мафиозного синдиката Михаила Яковлевича Виницкого, который остался в памяти народа под  легендарным именем  Мишка Япончик.

Как было и как не было

Биография и перипетии жизненного пути Михаила Яковлевича Виницкого были долгое время прототипами для появления сценических и художественных образов в советской литературе. Л. Славин в «Интервенции» и И. Бабель в «Одесских рассказах» обобщили пространную мифологию о Мишке Япончике и создали своих бессмертных героев — королей одесского криминального мира.

Моисей (Мишка) Вольфович Винницкий (Япончик)

Художественное восприятие писателями личности Мишки Япончика породило у миллионов читателей романтический стереотип одесского вора времен гражданской войны — такого честного Робин Гуда без страха и упрека, защитника всех обездоленных. Реальная же ситуация: борьба бандитских групп за сферы влияния, массовые убийства и грабежи на улицах Одессы, бессилие и коррупция властей города остались только глухим фоном литературных произведений.

Через 70 лет, в 1989 году, московское издательство «Терра» выпустило многотомное издание «Архив русской революции», посвятив несколько страниц исторической биографии М. Я. Виницкого, которая была составлена по всем правилам академической науки. Еще через два года в том же издательстве выпущена небольшая книжка Н. Я Соболевского  «Последний романтик криминального мира», где автор очень удачно распорядился архивными материалами и провел детективное расследование феномена звездной карьеры легендарного одесского вора.

Этот материал — нереализованный проект киносценария о жизни Мишки Японца: мемуары старых революционеров, протоколы полицейских допросов, устные воспоминания современников, газетные статьи из губернской периодики 1919 года. Оказывается, М. Я. Виницкий — николаевский. Родился в Голте (Первомайске) в 1881 году и был убит в Вознесенске в 1919-м. В промежутке между этими двумя датами он прошел очень непростой путь.

«Белая кость»

В 1881 году многодетную еврейскую семью Якова Ароновича Виницкого, писаря Голтинской уездной управы, изрядно «штормило. Навалились перемены. Сначала родился девятый ребенок, здоровый мальчик, которого в синагоге нарекли Моцесом, затем Яков Виницкий потерял работу.

Применительно к сегодняшнему дню можно сказать, что его сократили в связи с реорганизацией местного управления. Три уездных города — Голта, Богополь и Ольвиополь — объединили свои управы в одну общую и оставили нескольких мелких чиновников без пенсии и работы.

Виницкие продали дом и уехали в Одессу к родственникам. Далее в документах — белое пятно. Свидетельств о детских годах будущего криминального барона нет. Известно только, что в 1898 году Михаил (Моцес) Виницкий с отличием окончил торгово-политехническую школу при управлении Южной железной дороги, получил диплом электрика и был приглашен на работу в Одесское градоначальство на должность электрического кондуктора (контролера). В те времена профессия электрика была элитной, что-то вроде сегодняшнего топ-менеджера по охране компьютерных систем процветающего банка. Молодой специалист стал начальником бригады, которая следила за состоянием электроснабжения всех административных губернских учреждений города.

Михаил Виницкий не торопился стать бюрократом. Имея легкий и общительный нрав, он был на короткой ноге с высокими чиновниками в губернии, а после работы общался с друзьями в бедных еврейских кварталах. Постепенно юный кондуктор стал нужным человеком для купцов-хлеботорговцев, подрядчиков, мелких биндюжников и лавочников. Он помогал приятелям решать  проблемы в муниципалитете, оказывал посреднические услуги при заключении контрактов с госучреждениями, предупреждал друзей о плановых полицейских облавах. Для чиновников молодой электрик стал связующим звеном с торгово-криминальным миром города. Через Виницкого должностные лица мэрии получали свои откаты, нелегально участвовали в прибылях и теневых коммерческих операциях.

Жизнь криминальной Одессы в начале ХХ века была стихийна и неорганизованна. Воровские банды интенсивно делили город на сферы влияния. Молдаванка воевала с торговым портом и Ланжероном, бандиты  Пересыпи конфликтовали с Фонтаном. Город просыпался ночью от выстрелов и полицейских свистков.

Михаил Виницкий полгода лениво наблюдал за ситуацией. Затем стал действовать. Он предложил авторитетным ворам собраться («забить стрелу»), чтобы заключить джентльменское  соглашение и прекратить бессмысленные конфликты, которые мешали общему бизнесу.

В портовом кабаке, где собрались капитаны мафии, молодой электрик «держал речь». Начал по-одесски издалека, рассказал присутствующим историю, которую услышал от португальского моряка о мирной жизни воров в городе Нагасаки. Японские коллеги, по словам Мишки, договорились о единых правилах бизнеса и никогда их не нарушали. Японские воры имели доли в заводах, фабриках и мастерских, они охраняли свои интересы и давали заработать нужным людям из правительства.

Вот в таких одесских двориках собирались «налетчики»

Он предложил собравшимся работать сообща, не ссориться по мелочам и «давать жить друг другу». Молдаванские бандиты и воры Пересыпи согласились пойти под кураторство Виницкого, который после сходки обрел новое имя  — «Японец». (Пренебрежительная кличка «Япончик», появилась только после его смерти, с подачи большевистских властей). Ланжерон и Фонтаны не поддержали будущего крестного отца.

Через неделю, во время полицейской облавы, инспирированной Японцем, предводители этих кланов были убиты в перестрелке, а рядовые воры арестованы и по решению суда отправлены по этапу. Муниципальный электрик становился полноправным хозяином воровской Одессы.

Криминальная империя

К 1914 году Японец полностью контролировал городской извоз, 60% каботажных перевозок и систему контрабандной доставки колониальных товаров. Муниципальные чиновники, полиция и таможня стали неотъемлемой частью криминальной империи Михаила Виницкого. Одесса по структурной организации преступного мира на 20 лет опередила североамериканский Чикаго с гангстерским синдикатом Аль Капоне.

Сегодня трудно сказать, что побудило Японца вмешаться в борьбу политических партий города и выступить в революции 1917 года на стороне большевиков. Думается, что здесь не в последнюю очередь имели влияние масштабные еврейские погромы в Одессе, которые сначала организовывала царская полиция, а потом петлюровская Директория. Да и народ у большевиков был для Японца почти «родной». Много было откровенного люмпена, бывших уголовников и бандитов, экспроприировавших при царе авуары коммерческих банков.

Одесская подпольная группа большевиков состояла практически из одних евреев. Самуил Зацхер, Борис Юзефович, Френкель, Ройтман, Мер — лидеры законспирированной большевистской организации, которая вела в городе борьбу с интервентами, белогвардейцами и войсками Центральной Рады.

Японец по своим каналам наладил доставку оружия боевикам и участвовал со своими людьми в совместных революционных акциях.

12 декабря 1918 года в одесском городском цирке проходил массовый митинг, организованный социалистическими партиями. Большевику Ивану Клименко удалось поднять рабочих на разгром полицейских учреждений. Выйдя из цирка, митингующие с пением революционных песен двинулись к бульварному полицейскому участку, где освободили политических заключенных. Другая группа демонстрантов отправилась освобождать своих товарищей к тюрьме. Здесь к ним присоединилась толпа, человек четыреста, вооруженных, как вспоминает старый большевик Ф. Френкель, «с головы до ног»; во главе ее шел «легендарный и неуловимый бандит — Мишка Японец». События развивались быстро. Закрытые ворота тюрьмы были взорваны гранатой медвежатника Новицкого, толпа бросилась во двор. Рабочие освобождали политзаключенных, а люди Японца — уголовников. Начальника тюрьмы большевики и бандиты живьем сожгли во дворе в тюремном сарае.

Все заключенные,  по словам Френкеля,  были одеты в тонкие тюремные халаты и вскоре стали мерзнуть на декабрьском ветру. Проблему с одеждой бандиты решили просто: остановили первый трамвай и раздели всех пассажиров…

Красный командир

Большевики и бандиты быстро нашли общий язык. 12 апреля 1919 года Мишка Японец вместе со своим адъютантом прибыл в Особый отдел 3-й Украинской Советской Армии и поведал о своей революционной борьбе с буржуазией.

Федор Тимофеевич Фомин, находившийся в то время на должности армейского комиссара, вспоминает в своих мемуарах: «Рассказывал Японец о своих одесских похождениях довольно живописно. Грабили они только буржуазию, бежавшую в Одессу со всех концов Советской России, немного «прихватывали» у местных буржуев. Говорил недолго». И далее: «Заверяю честным словом, — рукой рубанул по столу, — что теперь грабежей и налетов не будет. А если кто попытается это сделать — расстреливайте этих гадов на месте. Со старым мы решили покончить… Но я пришел не каяться. У меня есть предложение. Я хочу, чтобы мои ребята под моим командованием вступили в ряды Красной Армии. Люди у меня есть, оружие тоже, в деньгах я не нуждаюсь. Мне нужен ваш мандат и помещение для формирования отряда».

Реввоенсовет 3-й Украинской Советской Армии дал свое «добро» на организацию особого, 54-го, полка. Японец быстро взялся за дело, и в середине мая одесские обыватели имели возможность наблюдать любопытное зрелище — торжественный парад нового войска по улицам города.

Старейший одесский чекист Николай Мер вспоминал: «…Впереди Японец на вороном жеребце и с конными адъютантами по бокам, за ними два еврейских оркестра с Молдаванки, потом шествовала пехота с винтовками и маузерами, одетая в белые брюки навыпуск  и тельняшки. Головные уборы самые разные: цилиндры, канотье, фетровые шляпы и кепки. За двухтысячным отрядом пехоты везли несколько орудий со снарядными ящиками… Комиссаром в полк был назначен известный в Одессе анархист Александр Фельдман».

Однако театр скоро закончился, и полк Японца был отправлен под Винницу, где активизировали наступательные действия войска Директории.

Запахло «горячим». По мере приближения к фронту отряд одесских уголовников таял на глазах. В Знаменке разъяренный Япончик приказал повесить прямо на перроне 10 дезертиров — не помогло. На фронт приехало всего 700 человек.  Неделю продержались бандиты на передовой. Один раз удачно сходили в атаку: используя огневое и численное превосходство, они закидали бомбами петлюровские окопы и… отступили. 

Фартовые парни устали жить без привычной еды и постели, ленились окапываться и несли большие потери. Ночью, после боевой операции, бандиты захватили два состава и поехали домой в Одессу. Бегство полка М. Я Виницкого имело тяжелые последствия для фронта. Петлюровцы прорвали фронт в районе Вапнярки и вышли на оперативный простор.

24 октября 1919 года Мишка Японец вместе со своим штабом приближался к Вознесенску. Министерский литерный вагон праздновал возвращение на родину. Внезапно поезд остановился у закрытого семафора, прямо напротив въезда в железнодорожное депо. Мишка Япончик, его «комендант» Халип и жена Лиза, вооруженные маузерами, быстро пошли разбираться к начальнику станции, чтобы узнать причину остановки. Вошли в кабинет и увидели двух военных.

— Кто такие? — уверенно спросил Японец.

— Оперуполномоченный Одесского губчека Урсулов, — ответил военный, — а это… — показал на сидящего крепыша, — чекист Зорин.

Не говоря ни слова, крепыш выстрелил три раза. Японец, Халип и Лиза умерли сразу. Чекисты, не убирая трупов, быстро покинули кабинет начальника станции и уехали из города.

На похороны Михаила Виницкого собрались все евреи Вознесенска, было много приезжих из Одессы. Покойника отпевал знаменитый кантор хоральной синагоги Пиня Миньковский и хор из солистов оперного театра.

Смерть Мишки Япончика породила очень много домыслов и стала основой многих легенд современной криминальной мифологии.    

Был ли Мишка Япончик первым «вором в законе»?

Почти век назад был расстрелян красный командир Моисей Винницкий, он же король преступного мира Мишка Япончик. Много лет спустя кличку Япончик получил другой криминальный авторитет, этапированный недавно из США Вячеслав Иваньков. Между Япончиком-1 и Япончиком-2 уместилась целая эпоха — эпоха «воров в законе». О ней рассказывает известный историк, исследователь отечественного криминала, доктор юридических наук, профессор Яков Гилинский

Король Молдованки – Японец

— Беня Крик у Бабеля, прототипом которого, как известно, был Мишка Япончик, — чуть ли не первый «благородный бандит» в советской литературе. А Леонид Утесов, знавший Япончика лично, в своих мемуарах упоминает даже некий «моральный кодекс». Япончик и его подельники не любили насилия, в особенности «мокрые дела».

«Вором в законе» Япончик не был, поскольку сам воровской закон появился лишь в конце 20-х — начале 30-х годов. И хотя «честный вор» (он же «вор в законе») действительно относился к насилию отрицательно — ему запрещалось убивать кого-то самому, «выводить» воровской закон из «кодекса» Мишки Япончика не стоит. Свод определенных правил, в том числе правил поведения, существовал еще в русских воровских артелях, известных с XV-XVI веков. Добровольное вхождение, круговая порука, выборность главарей или атаманов. Часть добычи член такого сообщества отдавал на артельные нужды, позже эти средства стали называть «общаком». Когда Мишка Япончик, державший одесский «общак», поддерживал семьи арестованных или погибших «на деле» налетчиков, подкупал полицию, он не делал ничего принципиально нового.

Некоторые авторы утверждают, что Япончик, отправившийся на каторгу в 1908 году по политической статье и освободившийся в 1917-м по амнистии Керенского, вернулся в Одессу не мальчиком-анархистом, а «воровским Иваном», которых позже и стали называть «законниками». В дореволюционной России блатные действительно часто назывались после ареста «Иванами, не помнящими родства», чтобы не отвечать за другие преступления, по которым разыскивались властями. Но «воры в законе» — не просто новое название «Иванов». В СССР образовалась совершенно особая группа, которой не было больше ни в одной другой стране. Разные исследователи называют разные причины, главных версий две. Первая — что касту «воров в законе» создали беспризорники, взятые на воспитание старыми ворами. Вторая связывает появление «воров в законе» с разницей в наказаниях между воровскими и политическими статьями Уголовного кодекса.

Имеется в виду знаменитая «расстрельная статья», сформулированная еще Лениным в 1921 году и впоследствии превратившаяся в знаменитую 59-ю. Главными врагами большевиков были не уголовники, а политические противники. Но по Уголовному кодексу 1924-го, а затем и 1926 года к преступлениям против порядка управления, то есть преступлениям государственным, с наказанием вплоть до расстрела, относился «бандитизм», статья 59-3. А кража объявлялась преступлением общеуголовным. За нее по 162-й статье грозило не больше одного года.

Скорее всего, справедливы обе версии происхождения “воров в законе”. Первыми, вероятно, были те, кто в Первую мировую или Гражданскую войну лишился родителей и попал к блатным. Они переняли у своих наставников воровской дух, но вынуждены были считаться с победившей советской властью и ее законами. Решили: «законники» просто «трясут фраеров» и не замахиваются на систему, существуя отдельно от нее. Не состоят в партиях, ни в каком виде не сотрудничают с властью, не служат в армии и вообще не берут в руки оружие и т.д. В вопросе отношения к государству и политическим преступлениям вновь нарождающаяся уголовная элита сознательно отмежевалась от старого блатного мира. До революции трудно было сказать, где кончаются уголовники и начинаются борцы с режимом — кроме Мишки Япончика можно вспомнить Камо, Котовского и других. Теперь честный вор не должен был воевать с государством, он вообще не должен был иметь с ним отношений. Отсюда идут правила или понятия. Семью нельзя было заводить, потому что для этого требовалось пойти в государственный орган, ЗАГС, и поставить печать в паспорте. То же и с работой — честный вор, или вор в законе, должен был жить на ворованное или заниматься мошенничеством. Чуть позднее, но еще до войны, появляется обряд «коронования». До принятия кандидат проходил «испытательный срок». По всем зонам рассылались «малявы» с целью сбора компромата. И если компромат не находился, короновали.

Полк был подчинён бригаде Котовского в составе 45-й дивизии Ионы Якира и в июле направлен против войск Петлюры. Первая атака полка в районе Бирзулы против петлюровцев была успешной, полк сумел захватить Вапнярку и взять пленных и трофеи, но последовавшая на следующий день контратака петлюровцев привела к разгрому и бегству полка. Часть полка после этого дезертировала. По легенде, полк якобы взбунтовался и захватил два поезда, чтобы вернуться в Одессу. По другим сведениям, Япончику, чтобы изолировать его от полка, приказали направиться в Киев. Япончик с ротой охраны в Киев не поехал, а дезертировал и попытался вернуться в Одессу. Однако в Вознесенске он попал в организованную чекистами засаду и был убит при аресте. 

Не стала ли кончина «короля» Одессы тем самым уроком, после которого урки зареклись якшаться с Советами? — Скажем так: смерть Япончика помогла создать «бульон», из которого потом получились «воры в законе». Равно как и расстрел в 1923 году бандита Леньки Пантелеева в Питере, и разгром в середине 20-х всех сколько-нибудь известных банд — «Черной кошки» (ее не киношники выдумали), банды «Попрыгунчиков», банды Василия Бессмертного под Ростовом и т.д. Если очень хочется, Мишку Япончика можно назвать предтечей «воров в законе».

В г. Вознесенске на месте гибели Моисея Вольфовича установлен гранитный памятник, находится при входе в парк «Марьина роща».

Почему же нынешним «коронованным» можно убивать самим, если «ворам в законе» запрещалось? Ведь Япончик, который Иваньков, содержится в тюрьме по подозрению в убийстве.

Жизнь «законников» начала меняться еще в Великую Отечественную войну. В 1942 году Сталину понадобилось пушечное мясо. Политических на фронт не посылали, а уголовным обещали снятие судимостей в случае «искупления кровью» и гарантировали невозвращение в колонии. Часть воров решила нарушить закон. Большинство из них погибло в штрафбатах. Кто-то дослужился до погон, орденов и медалей, а после войны, оказавшись без жилья, без гражданских профессий и специальностей, вернулся к прошлым занятиям. Но в лагерях и зонах уже подросло новое, не «ссучившееся» поколение. Начались знаменитые «сучьи войны». Резня была страшной, и после нее воровской мир изменил, смягчил закон. Появилась возможность зарегистрировать брак, иметь свое жилье (а не болтаться по малинам). Кроме того, почетное звание «вора в законе» стало возможно купить. Прежде кандидат должен был пройти зону, и не раз, а тут стали появляться «законники», ни одной ходки не имевшие. Особенно много среди них было выходцев из Грузии и Кавказа, так называемые лаврушники.

Когда умер Сталин и Хрущев вернулся к идее кооперации, «воры в законе» взяли под свое крыло новую для СССР отрасль криминала — «цеховиков». «Законники» получили возможность пустить в оборот свой «общак», а «цеховики» — защиту в местах лишения свободы. А прикрывала интересы «воров в законе» третья структура, «зонтик», или крыша, замыкавшаяся на милицейских и партийных начальников. Кстати, жестокостью при «разгоне» цеховиков (слова «рэкет» тогда не существовало) прославилась банда Монгола, в которой начинал Япончик-Иваньков. Ну а с началом перестройки «законников» в этих делах стали теснить «бандиты», или «спортсмены».

Сегодня грань между бандитами и «ворами в законе» будет очень условной. В методах «работы» разницы почти никакой, и развиваются они в одном направлении. Легализуются, входят в руководство бизнес-структур, банковских структур, органов исполнительной и законодательной власти. Формально «воры в законе» до сих пор сосуществуют с бандитами, но их значение сократилось. Их сейчас порядка 200 — 300 человек. И даже зона сегодня живет не по закону, а по бандитским «понятиям». Еще в 90-х, когда в Петербурге умирал известный «вор в законе» Горбатый, Юрий Алексеев, он позвал к себе начальника питерского ГУВД Крамарева и пожаловался: «Боюсь умирать. Мир меняется. Страшные времена настают».

Источник


 

Архив Вестник К