Досуг Общество Легенды и Мифы Живой мир Игры МАГАЗИН ДЛЯ ВСЕХ Полезное
1Сб
3Пн
4Вт
5Ср
7Пт
8Сб
9Вс
11Вт
12Ср
13Чт
14Пт
16Вс
17Пн
18Вт
19Ср
20Чт
21Пт
22Сб
23Вс
24Пн
25Вт
26Ср
27Чт
28Пт
29Сб
февраля 2020
• Личный кабинет
Логин: (регистрация?) Пароль: (напомнить?)
• РЕГИСТРАЦИЯ
Свежие статьи Самые свежие статьи Вестника К

Полицейский из Подмосковья работал на ЦРУ, воевал в Донбассе и сел на 13 лет за госизмену. Мы с ним поговорили...

Мы выяснили у сопредседателя движения «Голос» Григория Мельконьянца, смогут ли теперь арестованные кандидаты продолжать борьбу за участие в осенних выборах.

Одна из самых запоминающихся участниц московского протеста — 17-летняя Ольга Мисик. Мы с ней поговорили...

Московские суды арестовали 29 июля не менее 40 человек, задержанных на акции протеста 27 июля, сообщает «ОВД-Инфо». Полный перечень решений можно посмотреть...

Зачем Россия отправляет в Венесуэлу военных советников и других специалистов...

• Реклама
О веселом Отдохни с Вестником

Собрали для вас примеры импортозамещения из России и дружественных республик. Глядя на них, хочется то ли плакать, то ли смеяться.

15 мая на аукционе Christieʼs в Нью-Йорке была продана скульптура «Кролик» американского художника Джеффа Кунса. Цена лота составила 91 075 000 долларов — это новый аукционный рекорд для работы ныне живущего художника.

Работа Клода Моне из серии «Стога сена» продана на аукционе Sothebyʼs в Нью-Йорке за 110,7 миллиона долларов. Это рекорд аукционной цены для картин этого художника.

Елена Фернандес из Сальвадора, Бразилия, открыла свой маленький тату-салон и тут же получила невероятную популярность среди местных жителей...

• Новости мира
Вильфанд назвал причины теплой зимы
"На моей памяти бывали подобные эпизоды зимой, но этой зимой это просто стандарт", - сказал научный руководитель Гидрометцентра, признав, что подобной ситуации "не припомнит".

Две россиянки покинули лайнер Diamond Princess в Японии
Две россиянки покинули борт круизного лайнера Diamond Princess, который находится у японского порта Иокогама. У покинувших судно россиянок заражения новым типом коронавируса не обнаружено, передаёт ...

Осужденный в РФ Берг заявил, что его подставили норвежские спецслужбы
Осужденный в России за шпионаж норвежец Фруде Берг заявил в интервью РИА Новости, что считает все произошедшее с ним "подставой" спецслужб Норвегии.


«Скрывать мне больше нечего, я полностью открыт»: автор «Сталингулага» Александр Горбунов      

Информация к новости
  • Просмотров: 352
  • Комментариев: 0
  • Автор: Бэкки
  • Дата: 4-05-2019, 20:41
  • В закладки:
  • 0
4-05-2019, 20:41


Автор до недавних пор анонимного телеграм-канала «Сталингулаг» стал популярным политическим блогером задолго до того, как читатели узнали его историю и имя. И если последнее оказалось обычным — Александр Горбунов, то история его жизни для России — почти невероятной и, несмотря ни на что, очень вдохновляющей. The Bell поговорил с Александром одним из первых, его рассказ мы решили опубликовать в виде монолога.

«Скрывать мне больше нечего, я полностью открыт»: автор «Сталингулага» Александр Горбунов

«Примерно в седьмом классе я пришел к мысли, что должен зарабатывать сам»

Я учился на домашнем обучении в школе №37 Махачкалы. Обычная образовательная школа. Не знаю, как обстоят дела с домашним обучением сейчас, но тогда все было настолько плохо, что в некоторые учебные годы учителя приходили ко мне пять-шесть раз за весь год. Мои родители писали жалобы, но директор, РОНО и все эти всевозможные организации просто ссылались на какие-то другие свои дела. Учитель приходил и говорил: «Вот тебе пять параграфов, читай, когда-нибудь потом приду, перескажешь мне их». Мое образование было на родителях и, собственно, на мне самом.

Мать ездила со мной по врачам, показывала меня специалистам в разных городах и не могла работать, а отец работал на стройке начальником участка и был единственным кормильцем в семье. Они строили взлетную полосу в Каспийске, аэропорт в Дагестане, больницы.

Мы жили втроем — я, папа и мама. Сейчас я живу с супругой, но хочу как можно дольше сохранить ее анонимность, она далека от медиа. Еще у меня есть два старших брата от первого брака отца. Они жили со своей мамой, но мы всегда очень тесно общались, ходили друг к другу в гости. Мы очень близки. Сейчас они тоже живут в Москве.

После того, как полиция неделю назад пришла к моим родителям, около часа ночи пришли и по двум адресам к братьям. Их спрашивали только обо мне: где я, чем занимаюсь, кем им прихожусь. Спросили и ушли. Братья ответили, что ничего не знают. Тут я хочу отметить, что это не были обыски как таковые. Я написал об обысках, когда в пятницу ночью мне позвонила мама, вся в слезах, со словами: «Тут сотрудники полиции ходят и смотрят». На эмоциях я назвал это обыском. Теперь мне это предъявляют, мол, соврал, нагнетает панику. Оказывается, если тебе не перевернули всю квартиру, никого не побили и не убили, то в общем-то и ничего страшного.

Примерно в седьмом классе я пришел к мысли, что должен сам зарабатывать, потому что денег очень не хватало. Однажды к родителям зашла знакомая с предложением купить для меня какой-то витаминный комплекс. Родители не особенно воодушевились, а я стал расспрашивать, что это за работа. Она сказала, что этим и я могу заняться, и я начал торговать. Торговал сугубо через знакомых. Я предпринимал попытки «холодного» контакта, но они проваливались. Когда я подходил к кому-то на улице, человек лез в карман и протягивал мне мелочь. Я говорил: «Вообще-то я хотел предложить вам гениальную возможность разбогатеть, зачем мне ваши 5 рублей?». В среднем я получал $100-200 в месяц. Для Махачкалы это были серьезные деньги. Зарплаты бюджетников были ниже. Мне стало хватать и на «импульсивные» покупки — модную одежду, походы в кафе.

Я был очень общительным ребенком. Много времени проводил на улице, до 13 лет — почти все время. У нас был дружный двор. Я никогда не сталкивался ни с какой жестью, а если были подколки, то добрые. Но мы не поддерживаем контакт: многие разъехались, у нас изменились интересы. Но когда в феврале я приезжал в Махачкалу на 80-летие отца, многие были рады меня видеть.

«Как же ты будешь без высшего образования, это же стыд»

К восьмому классу я начал отказываться от прежней работы, а вместо нее занялся контекстной рекламой и начал делать сайты. Лет в 15 увидел онлайн-рекламу Poker room, и покер стал моим новым источником дохода. Игра отнимала очень много времени, требовала большой концентрации: надо было играть за несколькими столами, максимально я играл за 24-мя. Я купил второй монитор, чтобы оптимизировать процесс.

Я не очень хотел поступать в вуз. Честно говоря, я никогда не любил учиться и не понимал, зачем мне это, когда можно посидеть в интернете или поиграть в Counter-Strike. Интерес к книгам, к таким предметам как история, и прочему, пришел гораздо позже. А тогда у меня были какие-никакие деньги, я мог быть самостоятельным, и меня все устраивало. Но родители как люди старой советской закалки говорили: «Как же ты будешь без высшего образования, это же стыд, оно у всех есть, а у тебя не будет?» или «Ты занимаешься несерьезными вещами, завтра фортуна от тебя отвернется, и у тебя ничего не останется». Отец считал, что хорошая профессия для меня — нотариус. Он, конечно, безумно любил и заботился о нас с мамой. Но он человек авторитарный и умеет убеждать, кстати, во многом я в него пошел.

В общем, так я и поступил в махачкалинский Институт финансов и права на юридический факультет. Это небольшой вуз, известный, в основном, тем, что его закончил Рамзан Кадыров. Туда было несложно поступить. Вообще-то я мог поступить куда угодно, потому что в школе учился достаточно хорошо. Я даже подумывал об учебе в Москве. Я позвонил в Высшую школу экономики, но мне сказали, что вуз не приспособлен для посещения людьми с ограниченными возможностями, и я смогу разве что посещать какие-то отдельные лекции. Потом я обзвонил еще с десяток вузов и понял, что нигде не смогу посещать пары. Тогда какая разница, где ты учишься? В махачкалинский вуз я приезжал только на зачеты и экзамены. Чтобы принять их, преподаватели спускались в деканат на первом этаже. Мне было сложно попасть даже туда: нужно было преодолеть несколько порогов и открыть тяжелые советские деревянные двери. Зато зачеты сдавались легко. Порой достаточно было освежить школьные знания.

После окончания вуза я начал ездить в Москву и жить там по три месяца, по полгода. Это был такой постепенный процесс переезда. Когда родители хорошо себя чувствовали, то прилетали погостить ко мне вдвоем. Потом мама прилетала одна. Я очень хотел бы перевезти их сюда жить. Но это невозможно. У отца отняли одно легкое после онкологии, он тяжело болеет, и московский климат ему не подходит, нужен юг. К тому же в таком возрасте, прожив всю жизнь в Махачкале, ему было бы тяжело поменять город.

Первого числа каждого месяца я плачу по 400 тыс. рублей — за аренду жилья, зарплаты двум водителям и помощнице по хозяйству. У меня два водителя, потому что очень сложно сформировать вакансию для кадрового агентства: «мне нужен человек, который будет помогать подниматься по лестницам и преодолевать пороги». Такой профессии нет. Поэтому я нанимаю двух водителей. Это необходимость. Плюс расходы на еду, развлечения, бензин и так далее. Из последнего я сходил в Театр наций на «Иранскую конференцию», спектакль [по пьесе Ивана Вырыпаева, — прим. Ред.] очень понравился.

Мое рабочее место сегодня выглядит как ноутбук и смартфон, спасибо Стиву Джобсу. Были периоды, когда я работал за стационарным компьютером с несколькими большими мониторами. Но со временем я понял, что секрет успеха — чем проще, тем лучше. Мне нужен только компьютер, а если его нет, то будет достаточно телефона и доступа в интернет. Большие тексты я печатаю на телефоне, заливаю в облако, и если надо, открываю на компьютере. Это, конечно, не так быстро, как печатать двумя руками, но что есть, то есть.

Со временем я бросил все силы на изучение финансов. Читал огромное количество литературы, смотрел видео, тренировался на симуляторах торгов, чтобы понять их механику. Параллельно я читал всякие мотивационные книги вроде Роберта Кийосаки. Под впечатлением создал сайт с блогом. Так 11-классник рассказывал, как себя смотивировать и прочую чушь. Конечно, это были просто пересказы прошедших через меня книг своими словами.

С конца 11 класса, я занимался трейдингом. На самом деле, покер и биржа похожи, потому что в обоих случаях ты работаешь с вероятностями, и единственное, что ты можешь контролировать — свой риск. Это единственная константа, которая не меняется.

Сначала я торговал акциями на американском рынке. В первый раз я внес $1 тыс., это было 30 тыс. рублей по тому курсу. Их я благополучно потерял. Вторая сумма уже не была потеряна, но к нынешним результатам я пришел не сразу. Это был мучительный процесс поиска своей стратегии. Долго я работал плюс-минус около ноля. И когда я, по крайней мере, перестал терять, то был очень доволен. В трейдинге перестать терять — это важный переломный момент. Потом пошел рост. Я пришел к выводу, что сложный процент [начисление процентов в депозите, при котором по окончании каждого периода начисленные проценты становятся основной суммой, — прим. Ред.] творит чудеса. То, что вы получаете, нужно не выводить, а продолжать вкладывать. Это очень помогает поднимать капитализацию счета. Конечно, трейдинг без потерь невозможен и даже противозаконен — он называется «инсайдерская торговля». Промахи неизбежны, но на горизонте полгода-год это прибыльно. Главное контролировать две вещи: свои риски и свои эмоции. К тому же я сформировал подушку безопасности. Например, последнюю неделю я не занимаюсь трейдингом, потому что отказался от компьютера и редко пользуюсь телефоном. Когда посетившие мою маму полицейские сказали об обвинении в телефонном терроризме, мне порекомендовали избавиться от всей техники. Ведь если они пойдут дальше, то могут все изъять, и неизвестно, что потом на моем ноутбуке окажется. Вот на подобные форс-мажорные ситуации у меня и отложены деньги.

Я никогда не управлял чужими деньгами. У меня не было партнеров по бизнесу. Когда мне это было нужно, таких людей просто не было рядом, а потом стало не нужно. Но у меня была идея — создать фонд, инфраструктуру для торговли не из частного счета, а для наработки трейд-рекорда и привлечения инвестиций. Я обсуждал это с экспертами по созданию фондов, но тут вышел текст в РБК [в нем Александр Горбунов был назван автором «Сталингулага», — прим. Ред.], и мне сказали, что теперь не стоит даже пытаться.

Трейдинг — очень скучная штука. Его обсуждают разве что авторы аналитических отчетов. Когда ты работаешь сам со своими деньгами, то говорить в общем-то и не о чем. Мне, конечно, интересно заниматься трейдингом, но в какой-то момент он становится просто работой, тем делом, которое позволяет жить.

«Сообщение “Продай канал” я получаю чуть ли ни каждый день»

«Сталингулаг» был просто блогом в твиттере для выражения собственных мыслей. Я не хотел, чтобы он стал крупным и читаемым. Я никогда не покупал рекламу, не делал коллаборации. Телеграм-канал появился, когда твиттер уже был очень популярным [сейчас у «Сталингулага» в твиттере больше 1 млн фолловеров, — прим. Ред.]. Первый взаимный пиар я сделал, когда в телеграме было 200 тыс. подписчиков. Первый рекламный пост был подборкой из пяти каналов и стоил 300 тыс. рублей. Сейчас пост стоит от 150 тыс. рублей, в зависимости от формата и количества ссылок.

При этом реклама всегда была коммерческой, без политических размещений, поэтому такой доход нестабилен. К тому же из-за анонимности были проблемы с переводом денег. Они поступали на разные кошельки, там их могли блокировать. Телеграм-каналы зарабатывают, в основном, на политическом «размещалове». Но когда речь заходит о нем, от меня люди сразу же получают отказ. Чуть ли ни каждый день я получаю сообщение: «Продай канал». Но я не собираюсь его продавать. Никогда даже не начинал это с кем-либо обсуждать, поэтому не знаю, кто именно и за сколько был готов его купить. Не продам ни за какие деньги. Если я однажды передумаю этим заниматься, то просто перестану писать, но продавать не стану.

Инфоповоды для постов находятся случайно. Я листаю новостные ленты и соцсети и пишу, если что-то меня задевает. Например, вчера я написал про шоу «Голос», потому что замечал, как люди возмущались голосованием. Как только появилось время, написал то, что было в голове. Какого-то плана публикаций у меня нет.

Меня сейчас попрекают постами пятилетней давности в твиттере. Говорят, они были проправительственными. Но это не так. Особенность твиттера в том, что при поиске выдаются конкретные посты. Если посмотреть ленту в хронологическом порядке, можно увидеть: посты были разными. Я мог бы все удалить, почистить. Мог бы сказать, что это фейк. Но я этого не сделаю. «Сталингулаг» — это часть меня, зачем ее удалять? Где-то я троллил людей, где-то делал ошибочные выводы, где-то писал на эмоциях, но это был я.

Я почитал дискуссии о том, что мой канал «слишком грустный», и именно поэтому нужно было его деанонимизировать. Если бы те, кто так говорят, немножко подумали головой и сопоставили факты, то они бы поняли, что невозможно работать почти по 20 часов в сутки, думая, что у тебя ничего не получится. Я не пессимист. Я верю, что рано или поздно все изменится и будет хорошо. Но, как поется в песне, «жаль, что в эту пору прекрасную не придется жить ни мне, ни тебе». Мои посты в «Сталингулаге» — маленькая часть меня. Дайте мне немножко права погрустить. Я же не запрещаю никому веселиться, не говорю: «прекратите!». Вы веселитесь, я грущу. Все нормально.

«Анонимность возникает от безысходности»

Не знаю, почему к моим родным пришли именно сейчас. Я не писал каких-то необычных постов, предложений о продаже накануне не поступало. Может быть, канал стал слишком большим, и настало время. Может быть, это из-за новых законов, направленных на запрещение свободы слова в интернете. Полагаю, бесполезно анализировать действия этих людей с рациональной точки зрения. Если вы много лет живете в закрытом комьюнити, куда поступает только та информация, которую вы хотите слышать, то ваши представления о реальности искажаются. Мало ли, что они увидели, рассматривая монитор через свою лупу. Может, какой-нибудь чиновник или генерал случайно попал на скрин со словом «поехавший», которое я неоднократно использовал, и возмутился: «Кто такой? Он охренел? Найдите его немедленно». В общем, я понятия не имею, что произошло и почему.

Моя внезапная слава позволила лишний раз убедиться в том, что хороших людей гораздо больше, чем плохих. Сейчас я получаю сотни сообщений в день со всей России. Стараюсь ответить каждому. Люди предлагают пожить у них на даче, перевести 300 рублей, погостить в Берлине, Париже, Казахстане, на Украине и так далее. Это очень приятно и трогательно. Канал вырос примерно на 40 тыс. подписчиков. С другой стороны, в твиттере огромное количество ненависти и сообщений в духе: «тебя нашли, ходи-оглядывайся, товарищ майор приготовил бутылку» и прочие ментовские шуточки. Но у меня нет претензий. Человек имеет право ненавидеть меня и даже оскорблять.

Претензии у меня есть только к людям, которые сняли ролик на YouTube со всеми данными моих братьев, их несовершеннолетних детей, их домашние адреса. Это подло и низко. При чем тут мои родные? Мы с ними даже не обсуждаем политические вопросы. Братья не знали, что я вел «Сталингулаг» до тех пор, пока к ним не пришла полиция (статью в РБК они не заметили). Они стали звонить и спрашивать: «Что ты, на самом деле, сделал?», поскольку понимали, что история про телефонный терроризм — бред. Тогда я и рассказал про канал. Они читают его всего около недели. Говорят, что им нравится. Может, просто хотят меня так поддержать. Вот поэтому я и сохранял анонимность: ради близких.

Анонимность возникает от безысходности. Она появляется, когда нет другого выбора. Телеграм-каналы развиваются только в странах, где отсутствует свобода слова. В США нет телеграм-каналов с сотнями тысяч подписчиков, а в России есть, потому что современная пресса не может позволить себе то, что пишут анонимные каналы. Людям становится негде высказаться. Анонимность для них — это возможность спрятаться, но сказать хоть что-то. Выступать против нее в стране, где отсутствует справедливый суд, а людей сажают за лайки, репосты и картинки — абсурд. Я никогда не поддержу деанон автора, вне зависимости от того, согласен ли с его позицией, особенно если человек не приносит никому вреда.

Мой деанон говорит о кризисе расследовательской журналистики. Казалось бы, Россия — непаханное поле для журналистов-расследователей. Здесь их работы могут дать резонанс, помочь придать огласку, помочь что-то изменить. Но расследовать условного Игоря Ивановича — ну, у нас много людей с таким именем — гораздо опаснее, чем популярный телеграм-канал, на котором можно хайпануть, собрать трафик и не думать, что ждет автора. Если бы у меня была возможность выбрать, выйдет ли материал с моим деаноном или нет, я бы, конечно, выбрал его отсутствие. После той публикации я всячески отрицал свою причастность к каналу. Мой нынешний деанон — вынужденный. Мне стало страшно за близких. Объяснение деанона соблюдением неких журналистских стандартов в этом случае кажется мне нелогичным. Здравомыслящего человека как раз отличает понимание того, что нельзя всегда действовать по стандарту. И если бы все остальное соответствовало тем стандартам, в которых журналистика имеет право на любой деанон, тогда вопросов бы не было.

Я не знал, что автор моего деанона работает в ВВС. Мне об этом ничего не говорили, не предупреждали. Я не встретил его в офисе ВВС. Ко мне обращался другой автор [О том, что Андрей Захаров работает в BBC, сотрудник издания с извинениями рассказал Горбунову на следующий день после интервью. Сообщить об этом планировалось во время съемок, но эмоциональная ситуация не позволила это сделать, — прим. Ред.]. Стал бы я давать интервью, если бы знал? Не знаю. Я не испытываю какой-то жесткой неприязни к автору деанона. Я понимаю, что не они пришли ко мне домой, и не они создали такую ситуацию в стране. В остальном, что тут скажешь? Это их выбор. Каждый сам выбирает, как ему жить с тем, что он сделал. Главное, быть честным перед самим собой, не обманывать себя. Иначе ты становишься заложником иллюзий. Рано или поздно они растворятся, и ты окажешься лицом к лицу с реальностью.

Я сейчас вообще не понимаю, что происходит, что будет дальше. Какие-то анонимы пишут мне: «Подожди окончания праздников и узнаешь, кто распорядился опрашивать твоих родных, ведь мы живем в стране ручного управления, это, в любом случае, было кому-то нужно». Действительно, тот, кому это было нужно, может отдыхать. Или, может быть, ему сейчас не до этого. Ничего не закончилось, и что-то будет еще.





Вернуться   ==   Сообщить об ошибке? ==  Просмотров: 352  ==  Комментариев: 0    Автор: Бэкки


Дорогие друзья! У нас появилась официальная группа вконтакте: http://vk.com/vestnik_k - теперь следить за нашими новостями еще удобнее!
поделиться с друзьями     
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим именем, чтобы получить доступ ко всем ресурсам сайта.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • На Главную
  • Реклама
    Новости мира
    Вильфанд назвал причины теплой зимы
    "На моей памяти бывали подобные эпизоды зимой, но этой зимой это просто стандарт", - сказал научный руководитель Гидрометцентра, признав, что подобной ситуации "не припомнит".

    Две россиянки покинули лайнер Diamond Princess в Японии
    Две россиянки покинули борт круизного лайнера Diamond Princess, который находится у японского порта Иокогама. У покинувших судно россиянок заражения новым типом коронавируса не обнаружено, передаёт ...

    Осужденный в РФ Берг заявил, что его подставили норвежские спецслужбы
    Осужденный в России за шпионаж норвежец Фруде Берг заявил в интервью РИА Новости, что считает все произошедшее с ним "подставой" спецслужб Норвегии.

    Вверх
    Вверх